voeto.ru страница 1
скачать файл

Герцен Александр Иванович (1812-1870) – русский философ, писатель, общественный деятель, основатель концепции русского социализма. Еще в юности вместе со своим другом Николаем Платоновичем Огаревым (1813-1877) поклялся отомстить за казненных декабристов и посвятить свою жизнь борьбе за свободу. С 1847 г. жил за границей, где издавал газету «Колокол» и альманах «Полярная звезда».  Основные произведения: «Былое и думы», «Дилетантизм в науке», «О развитии революционных идей в России», «С того берега», «Русские немцы и немецкие русские», «Концы и начала», «Письма к противнику», «Письма к товарищу» и др. 

Основные социально-философские взгляды А.И. Герцена и Н.П. Огарева.

1). Антикрепостнические идеи. Герцен называл крепостное право «язвой, пятном, безобразием русского быта», а длительный процесс закрепощения – «историческим преступлением». Он убеждал дворян и правительство не медлить с освобождением, спасти народ от «прострации и отчаяния», а Россию от «новой пугачевщины». Герцен поддержал проект выкупной операции, именуемый «освобождением с землей». Этот проект был предложен К.Д. Кавелиным, Б.Н. Чичериным, А.И. Кошелевым, Ю.Ф. Самариным, другими представителями либерального дворянства и противостоял правительственному проекту, сохранявшему на неопределенное время «обязанное состояние»[76] освобождаемых крестьян. Реформа 1861 г. стала компромиссом между двумя этими проектами. Герцен был противником «обязанного состояния» и других переходных мер. Для него стала неожиданностью негативная реакция крестьян на долгожданное освобождение, тем не менее, он считал, что реформа помогла крестьянину «узаконить свое право на землю» и тем спасла «жизненное начало русского развития». Он надеялся на мирное разрешение проблем между крестьянами и помещиками. Огарев глубже, чем Герцен, вник в содержание крестьянской реформы и убедился, что вопрос о земле сверху не решить – «тут нужен общий совет, крестьянский ум, да народный толк, нужен Земский собор». Мысль Огарева передать аграрный вопрос на решение бессословного Земского собора постепенно окрепла и нашла свое разрешение в начале ХХ века.

2). Взгляды на государственное и общественное устройство. Герцен отстаивал права человека: «Уничтожьте крепостное право… освободите слово от цензуры и спину русского человека от палки, отворите двери суда, дайте волю совести».  Эволюция взглядов Герцена на государство прошла через гегельянство, анархизм, либерализм, социализм. Государство он не считал вечным атрибутом цивилизации, но понимал его необходимость в обозримом будущем: «Государство – форма, через которую проходит всякое человеческое сожитие, принимающее значительные размеры. Оно постоянно изменяется с обстоятельствами и прилаживается к потребностям».[77] Государство есть механизм, который может как содействовать, так и противодействовать прогрессу: «Государство не имеет собственного определенного содержания, оно служит одинаково реакции и революции, тому, с чьей стороны сила».[78] Революции 1848-1852 гг. в Европе породили у Герцена и Огарева разочарование в буржуазном парламентаризме, а реформы Александра П вызвали  двойственное чувство: они признавали, что половина их программы «исполнена самим государем», в то же время «все реформы, начиная с крестьянской, не только не полны, но преднамеренно искажены».

Герцен и Огарев заимствовали у славянофилов идею возрождения земских соборов, но интерпретировали ее по-своему. Они понимали будущий Земский собор как «первое учредительное собрание, первый парламент», где «будет свобода слова, обсуждения и законная почва под ногами». Они начали пропаганду «великого Собора без различия классов» и видели в нем единственный выход из политического тупика «без притеснений и переворотов, без ужасов террора, без потоков крови». Обращаясь к интеллигенции, они призывали ее «не расплываться в бесплодном брожении, в революции ради революции». Центральное место в Соборе должен был занять аграрный вопрос, так как «нет Воли без Земли и Земля не прочна без Воли».  Лозунги «Земли и Воли» возникли как стихийные народные лозунги, но при содействии «Колокола»  вошли в идейный оборот демократически настроенной интеллигенции. Они дали название двум народническим организациям 60-х и 70-х годов Х1Х в.

Наряду с аграрным ставились ряд конституционных вопросов: о «развитии выборного самоуправления», об организации суда, о порядке взимания налогов и т.д. Герцен и Огарев считали, что конституция должна строиться снизу – с полновластного и эффективного местного самоуправления сельских общин и волостей, освобожденного от произвола помещиков и чиновников. Они были сторонниками избирательного права, общего для всех сословий: «Ведь дело не в парламентском красноречии… дело в том, чтоб народ мог отстаивать свои интересы».[79]  По их мнению, центральная исполнительная власть должна соблюдать два условия: 1) «правительство не может привести в исполнение ни одного закона, не утвержденного союзной думой»; 2) оно «ни в коем случае не нарушает областных прав и законодательств». Исполнительная власть должна действовать в законных рамках, определенных Земским собором и Государственной союзной думой. Герцен и Огарев были противниками самодержавия, но соглашались с конституционной монархией – главное, чтобы в стране утвердились бессословность, правопорядок, самоуправление, федерация.

3). Концепция русского социализма. Герцен и Огарев были знакомы со всеми течениями западного социализма, но смотрели на проблему шире, в духе Пьера Леру, который в 1834 г. первым предложил термин «социализм», понимая его как стремление к гармонии «индивида» и «общества» - к «солидарности». По мнению Герцена, главная драма истории состоит в борьбе личности и общества. Европу первой половины Х1Х в. захлестнул индивидуализм. Буржуазия освободила себя и свою собственность от всех обязанностей перед обществом, кроме содержания государства для своей охраны. Человек, не имевший собственности, был «обезличен»: не имел конституционных прав и социальных гарантий. По мнению Герцена, социальный вопрос в России отличался от западного: если на Западе была проблема пролетариата, то в России задача не допустить пролетаризации. Пролетарий требовал «работы» и «хлеба», а русский крестьянин хотел земли, чтобы растить хлеб. Подобно Пьеру Леру, Герцен и Огарев связывали будущее прогресса с «солидарностью» и «социализмом». Они высоко ценили общинные традиции русского крестьянина. «Слово «социализм» неизвестно нашему народу, - писал Герцен, - но смысл его близок душе русского человека, живущего свой век в сельской общине и в работнической артели».[80] Они не идеализировали русскую деревню, но верили, что, освободившись и окрепнув, сельские общества начнут новую жизнь: улучшат земледелие, разовьют промышленность и торговлю, построят дороги. Расширятся их связи и кругозор, определятся взаимные права «лица» и «мира», исчезнет былая патриархальность и сама жизнь покажет, что «между общинным владением и личной свободой нет ничего несовместимого».

Герцен и Огарев обсуждали вопрос о средствах осуществления социальных преобразований и не исключали революционных путей, но считали преждевременными революционные лозунги. По их мнению, «насильственные перевороты» - это «отчаянное средство», «последний довод», нельзя ни предпочитать их, ни зарекаться от них. Они различали антифеодальные и антибуржуазные революции. Первые хотя и стали «роковым последствием вековых ошибок», но цели их ясны и достижимы; а вторые – исторически неопределенны. Капитализм «внутри не конечен», но новая организация общества еще не готова к осуществлению. Капитализм нельзя вырвать силой, а социализм «насильем не завоюешь», не внедришь «приказом по социальной линии». Социализм не рассматривался как конечная стадия человеческой эволюции, на смену ему, согласно Герцену, должен был придти новый прогрессивный социальный строй. Герцен предостерегал от экстремизма в формирующейся русской революционной среде и призывал будущих революционеров и реформаторов к осмотрительности.

Таким образом, западники критиковали существующий общественно-политический строй, крепостное право и настаивали на реформах по западному образцу, считая целесообразным установление конституционной монархии, парламентского строя, введение гражданских свобод. Радикальное крыло западников выступало за революцию и «русский социализм».

еволюционная деятельность Александра Ивановича Герцена и его яркое литературно-философское творчество явились одной из самых славных страниц в истории российского освободительного движения и русской демократической культуры.

А.И. Герцен, наряду с Н.П. Огаревым и В.Г. Белинским, выступил во второй четверти XIX века как великий мыслитель-материалист, революционер и демократ, пламенный борец против самодержавно-крепостнического строя.

В условиях кризиса крепостного строя в России и разгоревшейся классовой борьбы крестьянства против помещиков революционно-демократическая идеология и материалистическая философия Герцена, Белинского и их соратников была могучим орудием борьбы против господствовавшей реакционно-крепостнической идеологии, консервативной идеологии помещичье-буржуазного либерализма и различных форм идеалистического мировоззрения.

А.И. Герцен был продолжателем лучших традиций борьбы против крепостничества и царизма, в особенности традиций А.Н. Радищева и декабристов. Но он не остался на уровне своих предшественников и учителей - дворянских революционеров - и с 40-х годов, несмотря на некоторые колебания и либеральные иллюзии, начал переходить на революционно-демократические позиции.

Центральной проблемой жизни и творчества Герцена была историческая общность и различность судеб России и Западной Европы. Какие-то грани этой проблемы отразились в творчестве русских мыслителей XVIII и начала XIX в. Но она приобрела новый и острый смысл, когда, с одной стороны, в Западной Европе укрепился капитализм и народились социалистические идеи, а с другой - в России назрел кризис феодально-крепостнического строя и встал вопрос о «выборе пути». Герцен с особой яркостью и неповторимым своеобразием показал, что вокруг проблемы «Россия и Запад» группируется весь круг вопросов будущего развития России и русского народа.

Нельзя не согласиться со словами А. Володина: «Русские мыслители самых разных мировоззрений, но объединенные общим беспокойством о будущем своей страны, проявляют именно в это время предельную активность в осмыслении проблемы «Россия и Запад». Амплитуда решений - громадная. Достаточно только перечислить имена некоторых мыслителей, чтобы понять, насколько разнообразен их ряд: Чаадаев, Гоголь, Белинский, Хомяков, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Тютчев, Чернышевский, Писарев, Чичерин. В этом ряду Герцен - одна из важнейших фигур».

Хорошо известен принцип: идеи мыслителей прошлого надо рассматривать в свете исторических условий их деятельности, искать в этих идеях не то, чего эти мыслители не дали и объективно не могли дать, а то, что было ново и смело для своего времени. Герценовский крестьянский социализм сложился в 50-х годах, когда человек, чьи помыслы были устремлены к России, не мог видеть в жизни этой страны тех общественных сил, которые развились через несколько десятилетий.

Капиталистическое развитие России в тогдашних конкретных условиях было неизбежно, закономерно и прогрессивно. Это был единственно возможный путь к социализму. Но было бы нелепо требовать, чтобы так смотрел на дело Герцен в эпоху, когда еще страшной реальностью было крепостное право, а рабочего класса в сколько-нибудь «европейском» смысле вовсе не существовало. Гуманист и народолюбец, Герцен искал для России какой-то третий путь, который позволил бы ей освободиться от крепостничества и вместе с тем избежать капитализма и господства буржуазии.

В идейных спорах 40-х годов Герцен выступал как один из вождей западников, которые, в противовес славянофилам, отстаивали прогрессивность вхождения России в «европейский мир». В 50-е годы Герцен вроде бы меняет фронт: он говорит об особом пути и особом предназначении России. Его публицистика как бы перекликается с прославленными строками Тютчева:

«Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить! У ней особенная стать - в Россию можно только верить».

Но в главном Герцен был далек от тютчевского «поэтического» славянофильства и еще дальше - от воспевания старины и отсталости, чем занимались официальные монархические славянофилы.

Он видел особое призвание России в том, чтобы соединить западные идеи социализма с народными основами русской крестьянской общины и показать миру возможность нового общественного строя без эксплуатации человека человеком. «Идея социальной революции - идея европейская. Из этого не следует, что именно западные народы более способны ее осуществить». Так писал Герцен в 1854 г.

Залогом русской социальной революции он считал крестьянскую общину, отсутствие развитой частной собственности крестьян на землю, традиции коллективизма, взаимопомощи, артельности в русском народе. Эти национальные особенности он видел и в рабочих, ремесленных артелях. Русских рабочих по психологическому складу он считал теми же крестьянами и полагал, что они принципиально отличны от западноевропейских. На стихийный общинный социализм (в других местах он употребляет понятие «коммунизм») возлагал Герцен свои надежды, противопоставляя его как крепостничеству, так и капитализму.

Община испокон веков существовала в русской деревне, однако до 40-х годов XIX в. несколько загадочным образом почти не привлекала внимания ученых и писателей. Может быть, потому, что она была чем-то абсолютно органическим, очевидным и потому незаметным.

Своеобразная честь привлечь к общине внимание русских выпала прусскому социологу и этнографу Августу Гакстгаузену, который с благословения и с помощью царского правительства совершил в 1843 году большое путешествие по России, итогом которого явился изданный в Германии трехтомный труд «Исследование внутреннего состояния народной жизни и в особенности сельских учреждений России» (1847-1852 гг.). Здесь-то Гакстгаузен и «открыл» общину, объявив ее в высшей степени благотворным учреждением, которое способствует сохранению «добрых» патриархальных отношений между крестьянами, помещиками и правительством. Впрочем, несмотря на сугубый монархизм автора, третий том труда Гакстгаузена, трактующий вопрос об общине, был все же допущен в Россию без права перевода на русский язык.

Книга Гакстгаузена пришлась в России ко времени, чем и объясняется ее необыкновенный общественный резонанс. Реакционные круги, вплоть до правых славянофилов, стремились использовать его «открытие» для увековечения «патриархальных» крепостнических отношений. Герцен и другие революционные демократы, критикуя монархизм и замаскированное крепостничество автора, хотели видеть, независимо от этого, в русской общине прообраз ячейки социализма. Во второй половине XIX века сельская община оказалась в центре дискуссий по вопросам общественного развития России.

Общине были присущи элементы демократии, порой защищавшие крестьянскую массу как от произвола помещиков и правительства, так и от нарождавшихся кулаков-мироедов. Но в конкретных условиях предреформенной и пореформенной России община могла стать и стала преимущественно учреждением, в котором воплотились не социалистические, а феодально-крепостнические отношения. Прогрессивным во второй половине века могло быть только капиталистическое развитие, а этому развитию община мешала, прикрепляя крестьянина к земле, препятствуя переливу рабочей силы в промыслы, увековечивая сословную замкнутость, косность, забитость крестьянских масс.

Герцен не мог не видеть многие проявления тенденций капиталистического развития России. Любопытно, что он иногда называл обуржуазивание дворянства, соединение феодальной эксплуатации крестьян с капиталистической «распространением начал политической экономии». Для Герцена политическая экономия его времени ассоциировалась с именами Мальтуса и Сэя и представлялась антигуманной наукой об обогащении немногих за счет многих, о способах эксплуатации труда капиталом.

Внедрение «принципов политической экономии» в России он считал гибельным для народа и надеялся, что ему будет противостоять община, поскольку «ее экономический принцип - полная противоположность положению Мальтюса: она предоставляет каждому без исключения место за своим столом». Жестокому, антигуманному капитализму Герцен стремился противопоставить патриархальную гуманность русского сельского «мира», где все бедны, но с голоду человек не умрет, если у соседей есть чем поделиться с ним.

Герцен бесчисленное число раз объяснял, что он понимает под русским социализмом. В одном из самых ярких мест он говорит; «Мы русским социализмом называем тот социализм, который идет от земли и крестьянского быта, от фактического надела и существующего передела полей, от общинного владения и общинного управлення, - и идет вместе с работничьей артелью навстречу той экономической справедливости, к которой стремится социализм вообще и которую подтверждает наука». В этой статье Герцен в нескольких ярких фразах показывает пути зарождения и формирования социалистических идей в России и место в этом процессе Чернышевского, который тогда был уже в Сибири, па каторге.

Из цитаты видно, что Герцен считал важнейшим «социалистическим» элементом общины отсутствие безусловной частной собственности на землю (постоянный передел земли в общине по размерам семьи). К сельской общине он присоединяет и промысловую артель. Наконец, он указывает, что принципы социализма подтверждаются наукой, но конечно же не буржуазной политической экономией его времени. Теория, которая действительно стремилась соединить науку с социализмом, уже существовала, но Герцен не мог принять ее основных положений.

Герцену казалось, что, став Россия социалистической страной, избежит капитализма и порождаемых им коллизий. Предсказывая торжество социализма, мыслитель писал о его конце: «Социализм разовьется во всех фазах своих до крайних последствий, до нелепостей. Тогда снова вырвется из титанической груди революционного меньшинства крик отрицания, и снова начнется смертельная борьба, в которой социализм займет место нынешнего консерватизма и будет побежден грядущей, неизвестной нам революцией…». По поводу этого пророчества Герцена Плеханов заметил, во-первых, что герценовская аргументация дедуктивна и потому неубедительна; во-вторых, что если в будущем и возникнет «отрицание социализма», то это не будет означать возврат к досоциалистическим формам жизни, а будет продолжением и развитием достижений социализма.

После крестьянской реформы 1861 года Герцен приходит к пониманию того, что России не удастся миновать капитализма, но не отказывается от мысли о том, что Россия переход к социализму совершит иначе, чем другие народы. Он считал, что не может быть одной общей формулы осуществления социалистического идеала. Существенной чертой герценовского социализма было то, что он предпочитал такой социалистический переворот, который бы не допускал кровавых средств. Однако он понимал, что и насильственный переворот может быть неизбежным, и все же считал, что лучше не допускать подготовки к насилию, не провоцировать его. Он был против установки Бакунина на немедленный бунт и выступал за сохранение государства.

Рассказ о своей жизни стал частью великого революционного дела Герцена. Вершина его художественного творчества, «Былое и думы» явились величайшей летописью общественной жизни и революционной борьбы в России и Западной Европе на протяжении нескольких десятилетий - от восстания декабристов до кануна Парижской Коммуны. С огромной художественной силой, законченностью и полнотой «Былое и думы» запечатлели облик Герцена, все пережитое и передуманное им, его искания и борьбу, его кипучую страсть революционера, его яркую мечту о свободной родине.

Записки Герцена были одной из тех книг, по которым изучали русский язык Маркс и Энгельс. К «Былому и думам», как и к публицистическим статьям и философским работам Герцена, обращался В.И. Ленин. В красочных картинах и образах «былого», в глубоких раздумьях писателя-философа, то скорбных, то призывно страстных, перед нами проходит та сложная и противоречивая «духовная драма Герцена», которая, как указывал В.И. Ленин, была «порождением и отражением» целой «всемирноисторической эпохи».

«Поэт и художник, - писал Герцен в «Былом и думах», - в истинных своих произведениях всегда народен. Что бы он ни делал, какую бы он ни имел цель и мысль в своем творчестве, он выражает, волею или неволею, какие-нибудь стихии народного характера…» Эти слова целиком относятся к художественной автобиографии Герцена, которую в полной мере можно назвать книгой о русском народе, его жизни, его истории, его настоящем и будущем. Это - подлинная «энциклопедия русской жизни» середины прошлого столетия. Идейное содержание «Былого и дум» исключительно велико и многосторонне. Нет ни одного сколько-нибудь важного момента в развитии передовой русской мысли того времени, который бы не нашел своего отражения в повествовании Герцена.

Жизнь передового русского общества после поражения восстания декабристов, идейная борьба 40-х годов, поиски правильной революционной теории, появление в русском освободительном движении разночинной интеллигенции, ее место в общественно-политической борьбе 60-х годов - каждая из этих сторон русской действительности освещена в «Былом и думах» в тесной связи с рассказом о жизни и духовном развитии самого Герцена, его неустанной борьбе с самодержавием. Самая яркая фигура 40-х и 50-х годов, Герцен, по словам Горького, «воплощает в себе эту эпоху поразительно полно, цельно, со всеми ее недостатками и со всем незабвенно хорошим».

Чувство глубокой любви к России пронизывает страницы «Былого и дум» и согревает воспоминания великого патриота о далекой родине; оно сохраняется Герценом даже в рассказах о самых мрачных днях его прошлого По словам самого писателя, в «Былом и думах» «при ненависти к деспотизму сквозь каждую строку видна любовь к народу» (письмо к И.С. Тургеневу, 18 января 1857 г.).

Глубоким, проницательным взглядом смотрел Герцен и на жизнь Западной Европы «перед революцией и после нее», видел кровавую расправу реакции с восставшим народом, торжество сытого, ограниченного буржуа-мещанина, лицемерие буржуазной демократии, прикрываемое громкой либеральной фразой, и рост массового движения революционного пролетариата «Былое и думы» показывают борьбу Герцена в огне революционных событий Запада, лондонский период его эмиграции, идейное развитие великого демократа в направлении к научному социализму.

Герцен говорил, что «чем кровнее, чем сильнее вживется художник в скорби и вопросы современности - тем сильнее они выразятся под его кистью» (письмо к М.П. Боткину, 5 марта 1859 г.). Именно активное участие Герцена в революционно-освободительном движении, в напряженных исканиях передовой русской общественной мысли и явилось источником величайшей художественной силы «Былого и дум» и всего литературного творчества писателя.

Через свой личный жизненный опыт Герцен стремился познать закономерности исторического развития искандеровских воспоминаний исходил из тонкого, необычайно глубокого понимания происходящих событий и самой эпохи. В социальной действительности своего времени Герцен пытливо ищет силы, обусловившие наблюдаемые им явления. Этот глубокий историзм «Былого и дум» - величайшее завоевание художественных мемуаров во всей мировой литературе. Исторические конфликты и события здесь перестали служить лишь фоном автобиографического рассказа.

Стремление рассказать о своей жизни, своих впечатлениях, мыслях, чувствах всегда сопутствовало художественным замыслам и начинаниям Герцена. По словам еще молодого Герцена, для него не было «статей, более исполненных жизни и которые бы было приятнее писать», чем воспоминания (письмо к Н.А. Захарьиной, 27 июля 1837 г.). Но ранние очерки и наброски автобиографического характера не могли удовлетворить его - и не только потому, что он был не в состоянии рассказать тогда о своем участии в революционно-освободительной борьбе передового русского общества связи с непреодолимыми цензурными препятствиями.

Узость и ограниченность социальной базы, на которую опирался опыт революционной деятельности Герцена как в 30-е годы, непосредственно после разгрома декабристского движения, так и в 40-е, лишали его возможности рассматривать свою биографию в широком плане борьбы с деспотическим самодержавно-крепостническим строем. Автобиографические начинания молодого Герцена даже в лучших своих страницах неизбежно оставались в рамках художественной исповеди дворянского революционера. Перед Герценом-писателем не возникала тогда проблема выразить в рассказе о своей жизни освободительные устремления всего народа, проблема того «отражения истории», которое он сам впоследствии будет усматривать в «Былом и думах». Уровень развития революционного движения в России в 30-х и 40-х годах не позволял Герцену в борьбе передовых сил тогдашнего русского общества видеть в полной мере проявление освободительной борьбы самого народа.

Сложная творческая история «Былого и дум» отразила противоречивый путь Герцена-мыслителя и революционера в годы перелома его мировоззрения, завершившегося полной победой демократа над колебаниями в сторону либерализма.

Герцен начал писать свои мемуары в лондонском одиночестве 1852 года. Поводом, первым толчком, побудившим его оглянуться на свое былое, явилась наболевшая потребность рассказать «страшную историю последних лет жизни». Ранние замыслы записок ограничивались трагическими событиями семейной жизни Герцена. Мемуары были тогда его «надгробным памятником», в них он хотел запечатлеть все «слышанное и виденное» им, все «наболевшее и выстраданное».

В конце первой недели работы перо писателя выводит лаконичный и волнующий заголовок будущего труда - «Былое и думы». В эпиграфе одного из ранних предисловий к мемуарам Герцен написал: «Под сими строками покоится прах сорокалетней жизни, окончившейся прежде смерти». Но случилось иначе, и книга Герцена стала не «надгробием» былому, а памятником его борьбы и больших идейных побед.

«Кровью и слезами» Герцен рассказал о Западной Европе 40-60-х годов, в частности о революционных событиях во Франции в 1848 году. Один из значительных разделов мемуаров составили художественные портреты «горных вершин» европейского освободительного движения и очерки о жизни и борьбе лондонской эмиграции - пестрой «вольницы пятидесятых годов».

В серии очерков о русских общественных и политических деятелях автор «Былого и дум» запечатлел жизнь русской революционной эмиграции 50-60-х годов. История создания Вольной русской типографии и знаменитой газеты Герцена - Огарева «Колокол» переплеталась в этих очерках с выразительными художественными характеристиками и портретными зарисовками современников Герцена.

Заключительные части «Былого и дум» отразили глубокий перелом, который произошел в мировоззрении Герцена в 60-х годах. Он увидал революционный народ в самой России и «безбоязненно встал на сторону революционной демократии против либерализма». Расставаясь со своими записками, Герцен сумел передать в них предчувствие новой исторической эпохи. Последние строки мемуаров писались незадолго до писем «К старому товарищу» (1869), получивших в статье Ленина «Памяти Герцена» высокую оценку как свидетельство нового, высшего этапа в развитии мировоззрения Герцена Заключительные части и главы мемуаров ярко показывают, что Герцен приближался к пониманию исторической роли западноевропейского рабочего класса. Кончая рассказ о «былом» и настоящем, Герцен смело заглянул в будущие судьбы России и Европы.

В 1866 году, в предисловии к четвертому, заключительному, тому отдельного издания «Былого и дум», Герцен предельно четко формулировал свое понимание в основном уже написанных им мемуаров: «Былое и думы» - не историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся на ее дороге».

Знаменательно, что это классическое определение созрело в сознании Герцена в завершающий период его длительной работы над мемуарами. Разумеется, оно применимо к «Былому и думам» и в целом, но сознательная установка писателя на «отражение истории» в своей биографии тесно связана главным образом с последними частями и главами мемуаров, содержанием которых явилась, прежде всего, общественная жизнь Герцена. Изменилось также само соотношение воспоминаний и непосредственных откликов на современность. Теперь «былое» в значительной степени сменяется в записках настоящим, воспоминания уступают место злободневным «думам» и размышлениям.

Заключение

В большом и многостороннем опыте Герцена как писателя и борца отразился знаменательный исторический процесс - переход к новому этапу в развитии русской революции. Одна из самых значительных фигур среди дворянских революционеров, Герцен в результате длительных и мучительных идейных исканий пришел в лагерь Чернышевского и Добролюбова и закончил свой путь как выдающийся деятель революционной крестьянской демократии.

В.И. Ленин назвал Герцена одним из предшественников русской революционной социал-демократии. В статье «Памяти Герцена», написанной в 1912 году, Ленин с исключительной полнотой и четкостью определил место Герцена в истории русского революционного движения и общественной мысли, ведущие тенденции мировоззрения писателя, то, что в его взглядах и деятельности принадлежало народу.

Замечательный художник-реалист, автор всемирно-известных мемуаров и ряда других произведений, Герцен был крупнейшим публицистом, основателем вольной русской прессы за границей. Тонкий и проницательный критик и теоретик искусства, он оставил глубокий след в развитии русской и мировой эстетической мысли.



В литературной борьбе своего времени Герцен играл видную роль как один из наиболее демократических русских писателей 40-60-х годов. В его взглядах на литературу и искусство отразились наиболее прогрессивные традиции русской критической и эстетической мысли, традиции Пушкина, декабристов, Белинского, эстетические принципы русской революционной демократии 60-х годов. Герцен горячо и последовательно отстаивал принципы передового реалистического искусства, справедливо усматривал в правдивом, обличительном слове художника-реалиста могучее средство революционной борьбы.
скачать файл



Смотрите также:
Основные социально-философские взгляды А. И. Герцена и Н. П. Огарева
192.32kb.
Современные философские проблемы естественных, технических и социально-гуманитарных наук Философские проблемы физики
58.11kb.
Основные философские направления и концепции науки итоги XX столетия
3902.2kb.
Муратова Ирина Анатольевна имидж как репрезентация социально-культурных отношений
1692.07kb.
1: Предмет экономической теории, ее философские и методологические основы
812.79kb.
Лекция тема10. Наука и методология.
605.68kb.
Вопросы к экзамену по “Истории и методологии геологических наук”
35.56kb.
Доцент Ю. С. Налбандян
149.21kb.
Решением приемной комиссии фгбоу впо «мгу им. Н. П. Огарёва»
103.66kb.
Вопрос Основные философские школы древнего Китая
138.33kb.
Основные показатели прогноза социально-экономического развития Союза Беларуси и России до 2007 г
153.83kb.
Билет 5 Вопрос 1 Философские мотивы в лирике А. С. Пушкина
84.48kb.