voeto.ru страница 1страница 2страница 3
скачать файл

Раздел 1. О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ, САМОАКТУАЛИЗАЦИИ И АКМЕ
Проблема смысла… - это последнее аналитическое понятие, венчающее общее учение о психике, так же как понятие личности венчает всю систему психологии

А.Н. Леонтьев


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Имеет ли жизнь вообще смысл, и если да – то какой именно? В чем смысл жизни? Или жизнь есть просто бессмыслица, бессмысленный, никчемный процесс естественного рождения, расцветания, созревания, увядания и смерти человека, как всякого другого органического существа? Те мечты о добре и правде, о духовной значительности и осмысленности жизни, которые уже с отроческих лет волнуют нашу душу и заставляют нас думать, что мы родились не "даром", что мы призваны осуществить в мире что-то великое и решающее и тем самым осуществить и самих себя, дать творческий исход дремлющим в нас, скрытым от постороннего взора, но настойчиво требующим своего обнаружения духовным силам, образующим как бы истинное существо нашего "Я", – эти мечты оправданы ли как-либо объективно, имеют ли какое-либо разумное основание, и если да – то какое? Или они просто огоньки слепой страсти, вспыхивающие в живом существе по естественным законам его природы, как стихийные влечения и томления, с помощью которых равнодушная природа совершает через наше посредство, обманывая и завлекая нас иллюзиями, свое бессмысленное, в вечном однообразии повторяющееся дело сохранения животной жизни в смене поколений? Человеческая жажда любви и счастья, слезы умиления перед красотой, трепетная мысль о светлой радости, озаряющей и согревающей жизнь или, вернее, впервые осуществляющей подлинную жизнь, есть ли для этого какая-либо твердая почва в бытии человека, или это – только отражение в воспаленном человеческом сознании той слепой и смутной страсти, которая владеет и насекомым, которое обманывает нас, употребляя как орудия для сохранения все той же бессмысленной прозы жизни животной и обрекая нас за краткую мечту о высшей радости и духовной полноте расплачиваться пошлостью, скукой и томительной нуждой узкого, будничного, обывательского существования? А жажда подвига, самоотверженного служения добру, жажда гибели во имя великого и светлого дела – есть ли это нечто большее и более осмысленное, чем таинственная, но бессмысленная сила, которая гонит бабочку в огонь?

Эти, как обычно говорится, "проклятые" вопросы или, вернее, этот единый вопрос "о смысле жизни" волнует и мучает в глубине души каждого человека. Человек может на время, и даже на очень долгое время, совсем забыть о нем, погрузиться с головой или в будничные интересы сегодняшнего дня, в материальные заботы о сохранении жизни, о богатстве, довольстве и земных успехах, или в какие-либо сверхличные страсти и "дела" – в политику, борьбу партий и т.п., – но жизнь уже так устроена, что совсем и навсегда отмахнуться от него не может и самый тупой, заплывший жиром или духовно спящий человек: неустранимый факт приближения смерти и неизбежных ее предвестников – старения и болезней, факт отмирания, скоропреходящего исчезновения, погружения в невозвратное прошлое всей нашей земной жизни со всей иллюзорной значительностью ее интересов – этот факт есть для всякого человека грозное и неотвязное напоминание нерешенного, отложенного в сторону вопроса о смысле жизни. Этот вопрос – не "теоретический вопрос", не предмет праздной умственной игры; этот вопрос есть вопрос самой жизни, он так же страшен, и, собственно говоря, еще гораздо более страшен, чем при тяжкой нужде вопрос о куске хлеба для утоления голода. Поистине, это есть вопрос о хлебе, который бы напитал нас, и воде, которая утолила бы нашу жажду. Чехов описывает человека, который, всю жизнь живя будничными интересами в провинциальном городе, как все другие люди, лгал и притворялся, "играл роль" в "обществе", был занят "делами", погружен в мелкие интриги и заботы – и вдруг, неожиданно, однажды ночью, просыпается с тяжелым сердцебиением и в холодном поту. Что случилось? Случилось что-то ужасное – жизнь прошла, и жизни не было, потому что не было и нет в ней смысла!

И все-таки огромное большинство людей считает нужным отмахиваться от этого вопроса, прятаться от него и находит величайшую жизненную мудрость в такой "страусовой политике". Они называют это "принципиальным отказом" от попытки разрешить "неразрешимые метафизические вопросы", и они так умело обманывают и всех других, и самих себя, что не только для постороннего взора, но и для них самих их мука и неизбывное томление остаются незамеченными, быть может, до самого смертного часа. Этот прием воспитывания в себе и других забвения к самому важному, в конечном счете, единственно важному вопросу жизни определен, однако, не одной только "страусовой политикой", желанием закрыть глаза, чтобы не видеть страшной истины. По-видимому, умение "устраиваться в жизни", добывать жизненные блага, утверждать и расширять свою позицию в жизненной борьбе обратно пропорционально вниманию, уделяемому вопросу о "смысле жизни". А так как это умение, в силу животной природы человека и определяемого им "здравого рассудка", представляется самым важным и первым по настоятельности делом, то в его интересах и совершается это задавливание в глубокие низины бессознательности тревожного недоумения о смысле жизни. И чем спокойнее, чем более размерена и упорядочена внешняя жизнь, чем более она занята текущими земными интересами и имеет удачу в их осуществлении, тем глубже та душевная могила, в которой похоронен вопрос о смысле жизни. Поэтому мы, например, видим, что средний европеец, типичный западноевропейский "буржуа" (не в экономическом, а в духовном смысле слова) как будто совсем не интересуется более этим вопросом и потому перестал и нуждаться в религии, которая одна только дает на него ответ. Мы, русские, отчасти по своей натуре, отчасти, вероятно, по неустроенности и неналаженности нашей внешней, гражданской, бытовой и общественной жизни, и в прежние, "благополучные" времена отличались от западных европейцев тем, что больше мучились вопросом о смысле жизни или, точнее, более открыто мучились им, более признавались в своих мучениях. Однако теперь, оглядываясь назад, на наше столь недавнее и столь далекое от нас прошлое, мы должны сознаться, что и мы тогда в значительной мере "заплыли жиром" и не видели – не хотели или не могли видеть – истинного лица жизни, и потому мало заботились об его разгадке…

Теперь уже большинство из нас, если не ясно сознает, то, по меньшей мере, смутно чувствует, что вопрос о чаемом возрождении родины и связанном с ним улучшении судьбы каждого из нас совсем не конкурирует с вопросом о том, как и для чего нам жить сегодня – в том сегодня, которое растягивается на долгие годы и может затянуться и на всю нашу жизнь, – а тем самым, с вопросом о вечном и абсолютном смысле жизни, который как таковой, совсем не заслоняет собой этого, как мы ясно ощущаем, все же важнейшего и самого насущного вопроса. Более того: ведь этот чаемый "день" грядущего не сам же собою перестроит заново всю русскую жизнь и создаст более разумные ее условия. Ведь это должны будут совершить сами русские люди, в том числе каждый из нас. А что, если в томительном ожидании мы растеряем весь запас наших духовных сил, если к тому времени, бесполезно истратив нашу жизнь на бессмысленное томление и бесцельное прозябание, мы уже потеряем ясные представления о добре и зле, о желанном и недостойном образе жизни? Можно ли обновить общую жизнь, не зная, для себя самого, для чего ты вообще живешь и какой вечный, объективный смысл имеет жизнь в ее целом? Не видим ли мы уже теперь, как многие русские люди, потеряв надежду на разрешение этого вопроса, либо тупеют и духовно замирают в будничных заботах о куске хлеба, либо кончают жизнь самоубийством, либо, наконец, нравственно умирают, от отчаяния становясь прожигателями жизни, идя на преступления и нравственное разложение ради самозабвения в буйных наслаждениях, пошлость и эфемерность которых сознает сама их охлажденная душа?



Нет, от вопроса о смысле жизни нам – именно нам, в нашем нынешнем положении и духовном состоянии – никуда не уйти, и тщетны надежды подменить его какими-либо суррогатами, заморить сосущего внутри червя сомнения какими-либо иллюзорными делами и мыслями. Именно наше время таково – об этом мы говорили в книжке "Крушение кумиров", – что все кумиры, соблазнявшие и слепившие нас прежде, рушатся один за другим, изобличенные в своей лжи, все украшающие и затуманивающие завесы над жизнью ниспадают, все иллюзии гибнут сами собой. Остается жизнь, сама жизнь во всей своей неприглядной наготе, со всей своей тягостностью и бессмысленностью, жизнь, равносильная смерти и небытию, но чуждая покоя и забвения небытия. Та, на Синайских высотах поставленная Богом, через древний Израиль, всем людям и навеки задача: "жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие; избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое", – эта задача научиться отличить истинную жизнь от жизни, которая есть смерть, понять тот смысл жизни, который впервые вообще делает жизнь жизнью, то Слово Божие, которое есть истинный, насыщающий нас хлеб жизни, – эта задача именно в наши дни великих катастроф, великой кары Божией, в силу которой разодраны все завесы и все мы снова "впали в руки Бога живого", стоит перед нами с такой неотвязностью, с такой неумолимо грозной очевидностью, что никто, раз ощутивший ее, не может уклониться от обязанности ее разрешения.
C.Л. Франк Из книги «Смысл жизни» (1925)

ГЛАВА 1. СМЫСЛ ЖИЗНИ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

Смысл порождается не значением, а жизнью

А.Н. Леонтьев

Введение в проблему
Проблема возможности нахождения человеком значения и смысла вещей и предметов, жизненных событий и жизни в целом известна со времен древнего мира. Исторические документы фиксируют, что около двух с половиной тысячелетий тому назад, во время, сегодня называемое «осевым» (термин К. Ясперса), синхронно почти во всех культурах происходят события, радикально изменяющие судьбу человечества. Наиболее известным из них в европейской культуре является появление в Древней Греции ориентировочно в VII веке до н.э. на храме Аполлона адресованной человеку надписи «ПОЗНАЙ САМОГО СЕБЯ!» (выполнение надписи приписывается Хилону из Эфор). Несколько позже легендарный философ Сократ, чьи дела и мысли известны нам по произведениям Платона и Ксенофонта, приходит к выводу о том, что почти все люди тратят свои жизни впустую, пытаясь, во имя исполнения собственных желаний и прихотей, добиваться самых разных целей, но при этом совершенно не задумываясь над тем, на самом ли деле эти цели важны, для этой ли суеты им дано время жизни. Побуждая сограждан задуматься над вопросом о смысле жизни, Сократ настолько их раздаражает, что подвергается преследованиям и суду. В ходе суда, известного по описанию Платона, он еще раз, не смотря на угрозу смерти, пытается убедить сограждан в том, что «жить, не разобравшись в жизни, не стоит» и призывает каждого человека: «познай самого себя!».

Из истории мировой культуры известно, что именно с тех пор во всех литературах появляются произведения, в которых человек, ранее задумывавшийся только над «внешними» вопросами: Что есть мир? Откуда он и для чего он существует? Есть ли в нем обязательные для всех законы? - задается качественно новыми, «внутренними» вопросами: Кто я? Откуда я, зачем и куда: в чем тайна моего рождения и смерти? Есть ли в мире нечто важное для меня, к чему я должен стремиться? Как могу я достичь подлинного блага, если оно существует? И пытается ответить на эти вопросы. В этих вопросах, иногда называемых первыми, а иногда – последними, и в попытках найти на них ответы заключается проблема Человека, над разрешением которой до сих пор ломают головы лучшие умы человечества, осознание наличия которой приводит к самовыделению человека как носителя особой миссии в мире.

Не смотря на то, что обозначенная выше проблема до сих пор не нашла общепринятого решения ни на уровне философии, ни на уровне религии, сами попытки ее решения существенным образом изменили судьбу человечества, выведя его из монотонности циклического существования в историю (К. Ясперс). Столкновение с этой проблемой, пусть, как это случается чаще всего, и не по своей воле, изменяет жизнь каждого человека, обрекая его на поиски не только общей для всего человечества цели, но и смысла своего собственного существования.

Размышления на тему смысла жизни и действия, направленные на практическое его осуществление позволяют человеку перейти от реактивного существования к самоактуализации, жизнетворчеству, подлинному Бытию в Мире, развивать себя как личность, как субъекта деятельности, как индивидуальность. Этот путь позволяет ему бороться за достижение вершин в жизни и профессиональной деятельности (акме), за достижение общественного блага (арете). Найденный для самого себя более-менее устойчивый к внешним воздействиям ответ на перечисленные выше «внешние» и «внутренние», «первые» и «последние» вопросы, таким образом, становится высшим регулятором жизнедеятельности человека, который можно называть само-предназначением или личностным смыслом.

Таким образом понимаемый смысл есть возможное прижизненное приобретение человека, результат его деятельности по преобразованию самого себя и окружающего мира, опыта осмысления успехов и поражений в этой деятельности, переживания любви и ненависти, надежд и разочарований, успехов и провалов, боли и радости; следствие принятия на себя ответственности за свою жизнь и жизнь своих близких. Осознание отсутствия заданности в жизни чего-либо, кроме ситуационных обстоятельств, лишь декорирующих драму поиска смысла жизни и понимание невозможности вычитать «свой» смысл в написанных другими книгах, получить его в готовом виде от учителей, ставят человека перед центральной экзистенциальной проблемой жизни - необходимостью самостоятельного выбора ценностей Бытия и их проверки на истинность ценой всей своей жизни.

Различные варианты ее возможного решения представлены в религиозных учениях, в произведениях, считающихся шедеврами мировой литературы, в философских системах и научных трудах. Современная философия науки полагает, что все эти версии носят исключительно гипотетический характер и не могут быть проверены на истинность научными методами.


* * *

Значение и смысл. Основные подходы к проблеме смысла жизни
Научный анализ проблемы смысла жизни, в соответствии с требованиями философии и методологии науки, мы должны начать с уточнения значения тех научных понятий, которыми мы будем пользоваться. Научное понятие, прежде всего, это слово или сочетание слов. Поэтому, с одной стороны, почти всегда оно имеет корни в обыденном языке, что требует проведения этимологического анализа; с другой стороны, оно всегда является предельно сжатой формой научного (эпистемически осмысленного) текста, описывающего некий интересующий науку феномен, факт, теорию или закономерность, что можно наглядно увидеть в структуре любой энциклопедии.

В русском языке словосочетание «иметь смысл» означает, прежде всего, «сопровождаться с мыслью» или «быть с мыслью», как это показывает этимологический состав слова «смысл». Значит, слово «смысл» имеет отношение к речи и общению и обозначает пригодность того или иного слова или сочетания слов для передачи идеи, мысли от одного из собеседников другому, уточнения ими идеи в процессе диалога. В научном плане здесь речь идет о возможности нахождения в языке средств для выражения комплекса центральных для жизни человека идей, описывающих предназначение человека в мире. Применительно к жизни человека, речь идет о возможности найти в языке такие слова и выражения, которые позволят индивиду сформулировать ответ на вопрос о смысле жизни для самого себя и для окружающих.

В большинстве общих толковых, философских и лингвистических словарей говорится о «смысле» как синониме «значения». При этом обычно отмечается, что в англоязычной литературе аналогичное значение имеют термины «sense» и «meaning», а в немецкоязычной - «Sinn». Для наших целей важно отметить, что слова «Sinn» и «meaning» ведут свое происхождение от глаголов, означающих, соответственно, «быть на пути к цели» и «желать», «намереваться», с акцентом на наличие стремления к движению, действию. Да и в русском языке за исходным значением «быть с мыслью» непременно видится некоторая проблема, побуждающая человека к размышлению, и определенная умственная работа, направленная на то, чтобы найти нужные слова и некую ускользающую идею, мысль зафиксировать, сформулировать.

Но синонимами «значение» и «смысл» являются только в первом приближении. За различными словами - означающими скрывается различное содержание - означаемое. Д.А. Леонтьев (2002) отмечает, что термин «смысл» в отличном от «значения» понимании стал применяться в герменевтике – дисциплине, первоначально возникшей в эпоху Древнего мира как учение о способах нахождения и истолкования скрытых за знаками смыслов текстов и книг, считавшихся Священными. В настоящее время герменевтика представляет собой философско-методологическую дисциплину, занимающуюся проблемами расшифровки скрытых за знаками смыслов в широком контексте языковых практик.

Эта трансформация стала возможной благодаря открытию Матиусом Флациусом Иллирийским того факта, что хотя одно и то же слово, выражение, текст имеют формально одинаковое и постоянное значение, но различные контексты, в которых они употребляются, могут придавать им различные смыслы. То есть, при определенном постоянстве значения, смысл слова или выражения стабилен только внутри определенного контекста и именно им определяется. При этом контекстом является не только тот больший по объему фрагмент, частью которого является изучаемый текст, но и общий культурно-исторический контекст. Поэтому сегодня специалисты в области герменевтики пришли к согласию в том, что единственным способом постижения смысла текста является достижение читателем понимания авторского замысла применительно к контексту его (и своего) жизненного пути и культурно-историческому окружению.

Здесь мы сталкиваемся с еще одной важной проблемой: понимание слова, выражения, текста не может быть универсальным, общим для всех читателей. Каждый читатель – это уникальная личность, воспринимающая текст, сообщение в контексте собственного жизненного опыта, извлекая из множества возможных значений тот смысл, который соответствует особенностям своей жизненной ситуации, своему особому способу понимания, сформированному в определенном культурно-историческом окружении. Именно об этой закономерности писал Блаженный Августин, известный истолкованием текстов Священного писания: «И если кто увидит в этих словах и третий смысл, и четвертый, и еще какой-то, только бы истинный, почему не поверить, что все их имел в виду Моисей, которому единый Бог дал составить священные книги так, чтобы множество людей увидело в них истину в разном облике? Что касается меня, то смело провозглашаю из глубины сердца: если бы я писал книгу высшей непреложности, то я предпочел бы написать ее так, чтобы каждый нашел в моих словах отзвук той истины, которая ему доступна, я не вложил бы в нее единой мысли, исключающей все остальные» (Августин, 1997, с.258).

В современной психологической литературе о смысле жизни обычно пишется как о психическом новообразовании, наличие которого обеспечивает его обладателю возможность ведения полноценной осмысленной продуктивной жизни. Обычно первые затруднения при изучении проблемы смысла жизни возникают в связи с отсутствием четкого представления о том, что же это такое - «психическое новообразование». Поэтому напомним, что этот термин использовался классиком отечественной психологии Л.С. Выготским при обсуждении процесса образования и его основных целей. Он особо подчеркивал, что процесс образования нацелен не только на передачу от учителя к ученику и запоминание последним некоего стандартного набора информации. Формирование умений и навыков, вне всякого сомнения, очень важно, но самое главное в процессе образования – это формирование и развитие таких новообразований в психике учащегося, которые можно считать его функциональными психическими органами. По мнению Л.С. Выготского, эти новообразования в психике специфичны для каждого возрастного периода и успешность их формирования может служить критерием для определения конкретных границ между «возрастными эпохами» в развитии ребенка. Выготский пишет: «Под возрастными новообразованиями следует понимать тот новый тип строения личности и ее деятельности, те психические и социальные изменения, которые впервые возникают на данной возрастной ступени и которые в самом главном и основном определяют сознание ребенка, его отношения к среде, его внутреннюю и внешнюю жизнь, весь ход его развития в данный период» (Выготский Л.С., 1984. Т. 4. С. 248).

Методология современной науки требует от исследователей при решении научных проблем обязательного изучения истории формирования научных понятий, используемых в исследованиях. Поскольку мы уже установили, что научное понятие есть сжатая форма научного текста, теории, концепции, то нам предстоит совершить краткий экскурс в историю мировой культуры и получить наиболее общие сведения по истории развития представлений о смысле жизни.


Смысл мира и жизни в древнейших религиях, мифах, философии.
Первыми мифотворцами и учеными древнего мира были поэты – люди, обладавшие особым даром видеть иначе, чем обычные люди, умевшие различать в циклически воспроизводящемся в природе знакомом – зарождение и проявление иного (Аристотель). Первые попытки осмысления увиденного, дошедшие до нашего времени, имели мифологическую форму сказаний, песен, легенд, эпосов и литературных произведений. Древнейший (из известных) пласт легенд и мифов – это мифы о сотворении, они повествуют о мире как едином организме, его зарождении или создании и законах существования. Важнейшая из функций мифа – объяснительная: через миф человечество впервые строит поэтические по форме гипотезы о собственном происхождении и предназначении, пытается объяснить существующий порядок вещей и ход событий.

Важнейшей чертой наблюдаемого мира действительности, отмеченной во всех локальных культурах, является его изменчивость (Гераклит, Веды, Книга Екклезиаста, Книга перемен). Жизнь всех существ в Космосе понималась поэтами древнего мира как воспроизводящаяся и поддерживающаяся Богами, титанами, асурами, демонами и иными существами высшего по отношению к человеку порядка замкнутая цепь перемен. Изменчивому миру жизни, Космосу, противопоставлялся в древнейшем пласте мифов Хаос, характеризовавшийся отсутствием перемен; смерть рассматривалась как непреодолимая граница между Космосом и Хаосом. Космос во всех культурах древнего мира рассматривался как единое живое существо, в котором все живущие объединены поддерживаемым Богами принципом гармонии. Наилучшим, поэтому, считался такой ход событий, когда существующий порядок поддерживается и воспроизводится всеобщими усилиями изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, из поколения в поколение.

В древней Индии считали, что «мир, с твердо установленными разграничениями между ариями при установлении каст и разграничении ступеней жизни, охраняемый Ведами, процветает и не гибнет. Соблюдение каждым своего закона ведет на небо и к вечности. При нарушении этого закона мир погибает от смешения каст» (Артхашастра). Порядок устанавливается свыше и поддерживается только через систему наказаний, при наложении которого не должно быть никаких колебаний. Законы Ману гласят: «Весь мир подчиняется Закону только посредством Наказания, ибо трудно найти человека чистого. Только из страха Наказания весь мир служит пользе».

В древнем Египте полагали, что время, когда солнечный бог Ра был властителем над богами и людьми, жившими на земле бок о бок, прошло. Боги удалились на небо, мир оказался брошенным на произвол истории, и только фараон своей властью противостоит угрозе утраты смысла существования. Религиозный принцип Маат, на котором была основана жизнь египтян, представлял моральный принцип, распространяющий справедливость, ранее действовавшую в узких пределах родовой группы, на целую страну, и, более того, на весь космос: земное государство фараона мыслится как одна из провинций вселенского государства великого Бога, а сам фараон долгое время считается богом. Полагалось, что смысл творения заключается в изобилии. Там, где есть изобилие – царят порядок и справедливость, там нет места насилию и страданию. Фараон способствует утверждению Маат верша суд между людьми и умиротворяя богов. Для этого он вооружен «пониманием» (сиа) и «действенным словом» (ху). Счастье понимается как изобилие земных плодов и их справедливое распределение. О первом заботятся боги, о втором заботится фараон. Считалось, кроме того, что он выполняет функцию гаранта загробного существования для своих подданных.

Позднее фараон рассматривался уже в качестве посредника между людьми и богами, как носитель справедливости и защитник слабого от произвола сильного. Фараон не только творит Маат, но и уничтожает Исефет – изъяны, отклонения от первоначального плана творения мира. Кроме того, Маат – это песнь, которая описывает языковыми средствами картину изобильного бытия. Исполнение этой песни посредством действенного слова должно способствовать реализации Маат как полноты в реальной жизни. Вся земля Египта считалась священной, и каждый ее участок находился под управлением бога. Город, его сакральные стены, хранящие богов, считались святынями.

В древнем Китае чувственно воспринимаемый мир рассматривался как единственная реальность бытия. Все божества, бессмертные и сверхестественные существа помещались китайской традицией в пространство между Небом и Землей. В «Книге перемен» мировой процесс рассматривается как последовательность процессов возникновения, бытия и исчезновения. Жизнь всего сущего рассматривается как чередование реализующих принцип всеобщей изменчивости «ситуаций», которые возникают в результате борьбы противоположных сил (света и тьмы, напряжения и податливости). Всего в жизни «Книгой перемен» выделяется 64 типических ситуации, образующих некоторую логическую последовательность, каждой из которых соответствует символ – «гуа», в европейской китаеведческой литературе называемый гексаграммой.

Предполагалось, что использование гадательных практик позволяет человеку, угадав с помощью гадательной процедуры символ, характеризующий его наличную ситуацию, судить о том, что эту ситуацию породило, и о том, что его ждет в будущем. К каждой гексаграмме «Книга Перемен» содержит поэтический по форме комментарий, который говорит об опасностях и возможностях, которые таит в себе соответствующая ситуация, и поэтический намек на оптимальную стратегию поведения человека в данной ситуации. Общий дух этих комментариев определен гексаграммой №1 («Цянь» — творчество), где все существующее в мире рассматривается как олицетворение и реализация творческой силы, которая лежит в начале всего. Эта сила является совершенной и абсолютно стойкой, поэтому в своем развитии может преодолеть все препятствия.

В Ветхом завете, в книге Екклезиаст, говорится: «Что было, то и будет; что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Если нечто и кажется кому-то новым, то только потому, что память человека слаба, а век короток, и многое ранее познанное просто забывается. Бог, в своей заботе о людях, создал все в мире наилучшим образом, но люди не могут самостоятельно постичь божественные планы и оценить созданное для них. Поэтому «участь сынов человеческих и участь животных одна: как те умирают, так умирают и эти, и нет у человека преимущества перед скотом; потому что все - суета! Все идет в одно место; все произошло из праха, и все возвратится в прах. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?».

Поэт Овидий, в «Метаморфозах», пишет: «Говорят так же, что Бог всего сущего – кем бы он ни был, поскольку некоторые называют его «Природа», - неожиданно появившись из Хаоса, отделил землю от небес, воду от земли и верхний воздух от нижнего. Он привел стихии в тот порядок, который мы видим сейчас. Наконец, он создал человека, который – один из всех зверей – обратил свой взор на небеса и увидел солнце, луну и звезды, если только не правда, что Прометей, сын Иапета, сам вылепил первых людей из земли и воды, а душа у них появилась благодаря блуждающим божественным стихиям, сохранившимся со времен творения».



Философия, с момента ее зарождения, выступала как искусство рассуждения о мире, и считалась производной от поэзии: «Но все же знание и понимание мы приписываем скорее искусству, чем опыту, и ставим людей искусства выше по мудрости, чем людей опыта, ибо мудрости у каждого имеется больше в зависимости от знания. Люди опыта знают фактическое положение дел (что дело обстоит так-то), а почему так – не знают; между тем, люди искусства знают «почему» и постигают причину. Люди оказываются более мудрыми не благодаря умению действовать, а потому, что они владеют понятием и знают причины» (Аристотель).

«Все находится в движении, и нет отдыха и покоя. Никто не был дважды в одной и той же реке, потому что ее воды, постоянно текущие, меняются; она разносит и снова собирает их; она переполняется и снова спадает; она разливается и снова входит в берега», — констатировал Гераклит. Идея жизни понималась им как движение, перемены. Как всякое движение, жизнь, казалось, направлена к чему-то, к какой-то цели. В ходе развития жизни выясняется, что цель, казавшаяся конечной, при приближении оказывается переходной, открывающей перспективу движения к следующей цели. Гераклит предполагал, что жизни, как и Огню, присуще некоторое неотчетливое стремление, тяга к чему-то, для удовлетворения которого она принимает какие-то определенные формы, но без всякого намерения удержать их; напротив, с постоянным желанием изменить их на иные. Гармония рождается в результате столкновения противоположных стремлений и усилий; все состоит из противоположностей. Вся жизнь есть изменение, изменение же всегда есть результат борьбы.

В подобном полностью предопределенном мире предопределена и судьба каждого живущего. Единственно правильной жизненной стратегией считается безусловное следование предписанному порядку. Необходимые образцы действия человека на все случаи жизни задавались системой ритуалов и табу. Ритуальные действия считались не просто поклонением какому-то божеству, а рассматривались как действия, участвующие в воспроизводстве Космоса. Считалось, что если этих действий произведено не будет, то и космос распадется, и жизнь прекратится.

Тема жизни и судьбы Человека предстает перед нами из истории мировой культуры сначала только как тема долга человека перед миром, перед Богами, его создавшими.

В древнем Египте считалось, что только тот, кто служит богу на земле, будет вознагражден им в ином мире. В тексте «Наставление Мер-Ка-Ре» фараон учит своего сына важности исполнения в жизни правильных действий, поскольку после смерти его будут судить представители Маат – инстанции высшей справедливости: «Знай, что они беспощадны, когда судят жалких. Не рассчитывай на долгие годы, для них человеческая жизнь – лишь час. После смерти человек продолжает существовать, и его деяния накапливаются за его спиной. Жизнь в ином мире вечна и тот, кто предстанет перед судом Маат без греха, станет там Нетером (богом) и будет ходить свободно, как эти владыки вечности».

Жизнь человека ассоциируется с рекой Нил, верхнее течение которого находится под управлением бога Сета, а нижнее – бога Гора. Сет символизирует жизнь вне истины, основывающуюся на эгоистических устремлениях. Как и Гор, Сет – сын Осириса, однако зачатый в результате интриги, а не любви. Сет старше Гора, и Гору приходится в ходе изнурительной борьбы доказывать свое право управлять наследием Осириса. Человек изображается в древнеегипетских текстах с двумя головами на плечах: головой Сета и головой Гора. На протяжении жизни он должен добиться передачи управления Гору, для чего следует совершить переворот, духовное возрождение.

В религиозно-философских учениях древнего Китая активной деятельности человека отдается предпочтение перед простым, пассивным созерцанием, но всегда особо подчеркивается, что нужна особая бдительность и учет ситуации, чтобы эта деятельность привела к благому результату. Человек, следующий Дао, может в своей деятельности проявить такое творчество, которое благотворно отражается на всем его окружении. В «Большом комментарии к книге И Цзин» сказано: «На этом пути человек становится подобен небесам и земле, он не во вражде с ними. Мудрость его обнимает все сущее, и его Дао вносит порядок в мир; поэтому он никогда не блуждает и никогда не ошибается. Во всем он деятелен, но не позволяет себе увлечься чем бы то ни было. Радуется он небесам и умеет познать судьбу, а поэтому его сердце свободно от тревог и забот. Доволен он, что бы с ним не случилось, доброта его непритворна, а потому обладает он способностью любить».

В античной традиции Человек рассматривается как «малый космос» (micros kosmos, - термин Демокрита), во всем подобный «большому космосу». Более того, Аристотель, в «Физике», рассматривая вопрос о движении тел, как одушевленных, так и неодушевленных, приходит к выводу, что верно и обратное: все, что происходит в человеке и с человеком, - может происходить и со всей вселенной. Он пишет: «если это возможно для живого существа, почему это не может происходить и со всей Вселенной? Ведь если это имеет место в маленьком космосе, значит и в большом».

В литературе Древней Греции появляются персонажи, стремящиеся и так или иначе обретающие бессмертие. Психея – это смертная девушка, обретшая бессмертие. Сделав это имя нарицательным, античные поэты-философы решили обозначить им то искомое, и пока не найденное в человеке, что «сильнее» смерти, отразив мечту смертного человека обрести бессмертие. Изучение условий обретения бессмертия привело философа-неоплатоника Прокла в «Первоосновах теологии» к идее о том, что бессмертие прямо связано со способностью к самостоятельным движению и активности, не детерминированным внешними по отношению к субъекту причинами и факторами: «Все первично движущее само себя, все самобытно сущее в себе, - неуничтожимо. Все самобытное вечно».

Здесь же впервые появляются поэтические мифы, повествующие о рождении и жизни Героя, бросающего вызов хтоническим чудовищам, демонам, и даже богам. И это не смотря на то, что жизнь человека очень коротка, смерть неотступна и неустранима, а идея посмертного существования, к примеру, в виде зыбких теней в царстве Аида, откуда нет выхода, не сулила радости и жизненного оптимизма. Так, Ахилл обращает Одиссею из Аида следующие слова:

О, Одиссей, утешения в смерти мне дать не надейся:

Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая в поле,

Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,

Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать мертвый.

Жизнь героя, воина, страстно любящего жизнь, любящего простодушно и плотски каждый ее момент, и подвергающего это свое самое ценное достояние риску во имя неосязаемого этического принципа, без надежды получить для себя лично компенсацию – это нечто принципиально иное, нежели героизм рыцаря-христианина или мусульманина, жертвующего временным ради обретения вечного блаженства.

В мифах о Герое, по сути, повествование идет о человеческой жизни, ее происхождении и цели, и о том, как следует поступать, чтобы достичь действительного успеха в жизни. Как правило, такой миф имеет форму повествования о некотором путешествии (приключении) героя, которому предстоит познать себя и мир, выйти за пределы познанного, за рамки обыденного. В процессе такого движения он переживает счастье и печаль, вступает в борьбу и получает уроки успехов и неудач. Мифы описывают его движение от неведения и тьмы к свету и мудрости. Таким образом, в мифах проявляется не только идея познания и объяснения мира, но и появляется мысль об идеале, как цели как для мира, так и для человека. В дальнейшем развитии мировой культуры идея познания мира, такого, каков он есть в действительности, нахождения истины, - стала центральной и структурообразующей для науки; идея познания того, какими мир и человек могут и должны стать, нахождения идеала, - стала центральной и структурообразующей для религии. Жизнь и мира и человека с этого момента гипотетически рассматриваются как необходимое совместное движение от того, что есть, - к тому, что может и должно быть, от истины к идеалу.

В религии иудаизма считается, что главная задача каждого человека в жизни – самоисправление, связанное с преобразованием эгоизма в альтруизм. Это не просто одна из целей, но прямая обязанность каждого человека, так как это предусмотрено Творцом, даровавшим избранному народу Тору. Избранность заключается в том, что иудеи должны показывать всем народам пример в следовании Торе. Есть два пути достижения цели: добровольный, связанный с осознанным выполнением предписанных Торой правил, и путь страданий. Страдания – это неизбежное следствие попытки уклониться от выполнения Закона. Страдания вынуждают человека, рано или поздно, вернуться на первый путь, по существу подчеркивая бессмысленность следования эгоистическим целям, и создают предпосылки для работы над собой. В Торе сказано: «все миры созданы ради человека». Все существа в мире тесно связаны с человеком, либо духовно возвышаясь, либо опускаясь вместе с ним. У Творца нет вещей хороших и плохих, таковыми их делают люди в своей практике. Мир может достичь своей цели – совершенства только вместе с человечеством. Конечная цель, описываемая как состояние «воскрешения мертвых», - достигается только после полного искоренения эгоизма, приобретения альтруизма и постижения Торы в масштабах всего человечества без единого исключения.

В христианской антропологии (Апостол Павел, Г. Нисский) возникает идея души человека как находящейся в состоянии мучительного выбора в жизни между духовным и плотским, что привело к идее троичности не только в «составе» Бога, но и созданного «по его образу и подобию» человека. Бытие в мире действительности, с христианской точки зрения, ставит каждого человека перед проблемой нравственного выбора, обретения веры, и проблемой реализации этого выбора в действиях, «ибо вера без дел мертва». Мир действительности содержит соблазны, провоцирующие человека забыть в текущих делах и заботах о своем высоком предназначении.

В христианской философии развитие человека понималось как его самотрансформация, направленная на умаление в себе плотского и душевного в пользу роста духовного. Это развитие определяется общим представлением о вершинах жизни человека, акме, и цели каждого человека, благом совершенстве (в античной философии - арете), воплощенном в христианских представлениях о Царствии небесном: «Будьте совершенны как совершен Отец наш небесный!». Философов интересовали пути к акме и арете, и то, в какой мере значимы усилия человека на этом пути: спасает ли только благодать, или же собственные усилия человека тоже имеют значение. В средние века, в промежутке между Возрождением и Просвещением, представление о благом совершенстве - арете как едином всеобщем ориентире, который направляет развитие и становление индивида в направлении своего личного акме, возможном только как «элемент» во всеобщем благе, в философии было утеряно. Более того, многие традиционные представления о том, что может быть благом для индивида, субъекта, души, - во многом изменились на противоположные.

скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
О смысле жизни, самоактуализации и акме проблема смысла… это последнее аналитическое понятие, венчающее общее учение о психике, так же как понятие личности венчает всю систему психологии
590.4kb.
Рассказ о Рахманинове (сборник А. Седых. Далекие, близкие ) Что можно сказать о Рахманинове? Попробуем дать характеристику
81.16kb.
«психолого-акмеологические исследование личности биографическим методом»
35.72kb.
Личность и социальная среда. Социальная динамика личности: сущность и содержание процессов социализации личности Стадии, способы и средства социализации личности Вопрос Заключение Список используемой литературы
160.97kb.
Борис Сазонов Понятие «проблема» и процессы проблематизации в ммк как ключевые для понимания методологического мышления1
575.64kb.
Улучшить свой образ жизни посредством самостоятельного создания возможностей для более качественной жизни слишком сложная задача для большинства из нас
45.93kb.
Вопросы к экзамену по курсу «Общая психология
18.77kb.
Урок по геометрии: Этот удивительно симметричный мир
52.21kb.
Формирование ценностного отношения к здоровому образу жизни
42.08kb.
Андрей Александрович, как Вы можете сформулировать цели адресной поддержки университетской науки в России?
108.9kb.
Продвинуться в понимании различий между разными типами психической работы
498.43kb.
О религии я говорил, когда сопоставлял материалистическое и религиозное решение различных философских проблем. Здесь предполагается кратко резюмировать сказанное
36.29kb.