voeto.ru страница 1страница 2страница 3
скачать файл
Право на свободу и личную неприкосновенность и право не лишаться свободы за неимением возможности выполнить какое-либо контрактное обязательство (статья 5 и статья 1 Протокола № 4)

Статья 5 является краеугольным камнем зашиты индивида. Первое предложение статьи 5 — «каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность» — повторяет слова статьи 3 Всеобщей декларации прав человека (где перед словом «свобода» стоит слово «жизнь»), которые повторяются во всех других основных документах по правам человека, таких, как статья 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, статья 7 Межамериканской конвенции о правах человека и статья 6 Африканской хартии о правах человека и правах народов. В пункте 1 статьи 5 указываются также, что «никто не может быть лишен свободы». Однако это право не может быть абсолютным, и далее в пункте 1 приводится перечень ситуаций, при которых арест или задержание допустимы. Вместе с тем пункты 2-5 статьи 5 предусматривают, что человек, лишенный свободы, пользуется определенной процессуальной защитой от необоснованного или оскорбительного ареста или задержания.



Право на личную свободу и неприкосновенность как принцип

Зачастую термины «liberty» или «freedom» («свобода») приводятся в связи с понятиями, которые намного шире по сравнению с теми, которые охватываются применимыми положениями Конвенции. В статье 5, которая является главным среди этих положений, речь идет о лишении физической свободы. Статья 5 предусматривает главным образом свободу от произвольного ареста и задержания1. Сходные положения Конвенции предполагают определенные ограничения этой личной и физической свободы, например статья 4 (разрешающая правительству налагать определенные виды трудовых или служебных обязательств, которые при определенных обстоятельствах могут ограничить свободу передвижения) и статья 2 Протокола № 4, которая регулирует свободу передвижения и свободу выбора местожительства. Другие положения дополняют гарантии, предоставляемые статьей 5, например, статья 1 Протокола № 4 гласит:

«Никто не может быть лишен свободы лишь на том основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо контрактное обязательство».

В качестве отправного пункта индивид не подотчетен государству или обществу за его ежедневное местопребывание. Он может находиться дома или в другом месте и не обязан отчитываться — это свобода в личном или физическом смысле. Однако Комиссия и Суд проводят различие между общими ограничениями для населения в целом, к которым статья 5 не применяется, и ограничениями для конкретного индивида, к которым она применяется. Частью ограничений общего характера, не подпадающих под сферу действия статьи 5, являются требования о том, что все жители регистрируют у властей свое обычное местожительство, соблюдают правила дорожного движения и т. д. Некоторые общие ограничения свободы, такие, как комендантский час, вводимый в период напряженности, также подпадают под эту категорию2. Вместе с тем, когда власти содержали индивида в тюрьме, в полицейской камере или в другом месте или когда они заставляли индивида оставаться в ограниченном физическом пространстве, Комиссия и Суд считали, что в этом случае статья 5 применима. Хотя такие ограничения могут представлять собой лишение свободы по смыслу Конвенции, органы Конвенции оценивают законность такого задержания с учетом допустимых оснований и процессуальных действий, перечисленных в статье. Зачастую такая оценка затрагивает вопросы степени, когда Комиссия считала, что индивидуализированное ограничение личной свободы, например приказ оставаться в определенном месте или отчитываться в полицейском участке раз в неделю, не равнозначно запрещаемому лишению свободы3. Однако в других случаях Суд считал, что принудительное содержание на острове, где свобода передвижения ограничивается в ночное время зданием, а в дневное время — небольшой площадью острова, равнозначно запрещаемому лишению свободы4.

В деле Энгель заявители были подвергнуты военному дисциплинарному наказанию, включая условия «легкого ареста» и «отягощенного ареста», которые не мешали заявителям выполнять свой обычный воинский долг. Суд решил, что, хотя военная служба в целом и назначенное заявителям наказание, в частности, ограничивали свободу передвижения, эти ограничения не были столь суровы, чтобы представлять собой лишение свободы по смыслу статьи 5. Однако, что касается наложения «строгого ареста», Суд решил, что лишение свободы было достаточно суровым, чтобы представить обоснование, сопоставимое с требованием статьи 55.

Иногда Комиссия и Суд не соглашаются с возможностью применения статьи 5 к конкретному пакету фактов. Дело Нильсен касалось госпитализации в психиатрическом отделении двенадцатилетнего мальчика против его воли, но по просьбе его матери. Комиссия пришла к заключению, что, хотя у заявителя была своя комната в этом отделении и ему разрешалось недолго бывать у матери дома и ходить в школу, недобровольное помещение заявителя представляло собой запрещенное лишение свободы как с точки зрения существенных оснований, предложенных для оправдания содержания, так и с точки зрения невозможности заявителя оспорить само задержание6. Однако Суд заключил, что госпитализация ребенка «была ответственным осуществлением его матерью ее опекунских прав в интересах ребенка»7. Таким образом, статья 5 не может применяться.

В подпунктах a)-f) пункта 1 статьи 5 довольно подробно излагаются положения, касающиеся шести категорий случаев, в которых лишение свободы может быть допустимым. Свобода личности «обозначена достаточно четко», в то время как общий принцип «личной неприкосновенности» по смыслу статьи 5 определен менее четко. Если читать всю статью в целом, то представляется, что данное положение касается только личной и физической неприкосновенности и не относится, например, к юридической неприкосновенности или экономической и психологической неприкосновенности. Таким образом, хота «неприкосновенность», как представляется, не имеет какого-либо значения независимо от «свободы», главный принцип, регулирующий любые действия государства по ограничению осуществления любого из этих прав, состоит в том, чтобы избегать произвола. Например, в своем докладе по делу Эрроусмит Комиссия уравняла права на свободу и неприкосновенность, отметив, что «право на личную неприкосновенность включает в себя гарантию того, что отдельные лица будут арестовываться и задерживаться только на основаниях и в соответствии с процедурой, предписанными законом»8. Эта формулировка созвучна с формулировкой статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, где указывается: «Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом». Отметим, что в Европейской конвенции конкретно перечисляются те основания, на которых индивид может содержаться под стражей, что является более объективной нормой и более узким пределом по сравнению с простым, «произвольным» лишением свободы, предусматриваемым Пактом.

Понятие законности по статье 5

Понятие законности, которое является основным содержанием статьи 5, отражают два термина. Первый, «установленный законом», касается главным образом процессуальных вопросов, фигурируя в общем положении о средствах, с помощью которых правительство может лишить человека свободы, т. е. «в следующих случаях [подпункты (a)-(f) пункта 1] и в порядке, установленном законом». Во втором случае эта фраза имеет менее четкое значение, по крайней мере с первого взгляда. В соответствии с подпунктом (b) государство может задержать кого-либо «с целью обеспечения выполнения любого обязательства, предписанного законом». Суд решил, что такое обязательство должно быть точным и конкретным9. Общее предостережение индивиду о том, чтобы вести себя определенным образом, не является «обязательством, предписанным законом», и поэтому не может выноситься тому или иному лицу10.

Второй аспект законности носит более существенный характер — термин «законный» фигурирует по крайней мере один раз в связи с каждой из шести категорий допустимого задержания. Фактически можно утверждать, что «законность любого вида задержания является единственным фактором, определяющим его допустимость по Конвенции. Тогда в этом смысле критерии законности, применимые в других контекстах Конвенции, следует, возможно, применять также по статье 5, хотя сегодня прецедентное право по статье 5 не отражает такой подход, а носит более формальный характер.

Как указывается в этой книге, Комиссия и Суд не определяли конкретно термин «закон». В деле «Санди тайме» и позднее в деле Мелоун Суд отмечал, что слово «закон» следует толковать как охватывающее не только писаное право, но и неписаное право11. Во-первых, «закон должен быть соответственно доступен: у гражданина должна быть возможность при сложившихся обстоятельствах ссылаться на соответствующие правовые нормы, применимые в данном деле». Во-вторых, норму нельзя рассматривать как закон, если она сформулирована недостаточно точно для того, чтобы гражданин мог регулировать свое поведение12. И наконец, для удовлетворения требований Конвенции в отношении законности закон должен обладать определенным качеством. Эти критерии в некоторой степени применимы к пункту 1 статьи 5, но бывает относительно немного дел, в которых ставится под сомнение само существо закона, по которому индивид был лишен свободы. По-другому обстоит дело, когда речь идет о процессуальном праве, применяемом при лишении свободы.

Запрет на лишение свободы должен в принципе означать, за исключением определенных случаев, что Комиссия и Суд в представляемых им делах должны рассматривать законность решений, принимаемых на национальном уровне. Практически это может быть очень трудно в значительной степени потому, что органы Конвенции не обладают полномочиями проводить «обзор четвертой инстанции» решений по существу, принятых национальными органами. Отсюда следует, что прецедентное право, возникающее по статье 5, в значительной степени охватывает средства, при помощи которых национальные органы пришли к своему решению лишить кого-то свободы.

Таким образом, хотя органы Конвенции изучают вопрос о том, составляет ли одно из нескольких оснований для задержания, перечисленных в Конвенции, основу для принятия мер внутригосударственными органами, после того как это пороговое требование будет удовлетворено, они будут дальше изучать вопрос о «законности» только в связи с применяемыми процедурами. В некоторых случаях такая законность может зависеть от того, удовлетворены ли требования внутригосударственного права, как, например, в деле Ван дер Леер, где заявительница жаловалась на помещение ее в психиатрическую больницу, на что было дано разрешение без слушания и без сообщения решения задержать ее. По мнению Европейского суда по правам человека, здесь имело место нарушение пункта 1 статьи 5 в том смысле, что судья не выполнил соответствующее положение внутригосударственного права, санкционировав задержание заявительницы, не заслушав ее до этого13. Хотя во многих случаях расхождения между внутригосударственным правом и практикой могут быть единственным фактором, ведущим к установлению нарушения статьи 5, при некоторых обстоятельствах и Комиссия, и Суд будут углубляться и далее в существо вопроса, с тем чтобы определить, были ли действия правительственных органов добросовестными, или они были явно произвольными. В деле Винтерверп заявитель пожаловался, в частности, на то, что решение поместить его в заведение для душевнобольных было нарушением порядка, предписанного законом, так как оно принималось одним судьей, а не всем составом. По мнению Европейского суда по правам человека, тот факт, что решение принималось одним судьей, открыто не противоречит внутригосударственному праву и практике, и в результате не было установлено нарушение положения статьи 5 о законности. Главным соображением при рассмотрении вопроса о принятии решения одним судьей и автоматическом продлении решения о задержании до тех пор, пока соответствующий национальный суд сможет рассмотреть возражения по этому поводу, было понятие произвольности.



Допустимые случаи лишения свободы

Шесть категорий допустимого лишения свободы, перечисленных в статье 5, представляют собой исчерпывающий список, условия которого толкуются в узком смысле14. Таким образом, статья 5 исключает случаи лишения свободы, которые не подпадают под эти шесть категорий, даже если это разрешено внутригосударственным правом и применяется правильно. В таких случаях лишение свободы вряд ли можно назвать «произвольным». Однако фактические основания для лишения свободы могут тем не менее считаться несправедливыми, т. е. привлечения определенных категорий в качестве допустимых оснований для задержания предполагается избегать.

В широком смысле эти шесть категорий или относятся к уголовно-процессуальному праву, или подпадают под то, что можно назвать административным задержанием, где элемент наказуемости не является доминирующим, даже если он и присутствует в некоторых случаях. В отношении последней категории возникают некоторые более сложные вопросы, поскольку административное задержание зачастую является мерой социальной защиты или контроля, где забота об обществе (например, предупреждение таких болезней, как СПИД) может вступать в коллизию с заботой о более или менее невинном индивиде (например, душевное здоровье или социальный случай, где лица могут одинаково нуждаться и в контроле, и в помощи).

В связи с двумя делами, имеющими отношение к итальянскому законодательству и представленными в целях ведения борьбы с мафией, возникли вопросы применимости некоторых подпунктов пункта 1 статьи 515. В обоих случаях к заявителям были применены меры «специального надзора», назначаемые в отношении «лиц, представляющих опасность с точки зрения безопасности и общественной морали». Среди категорий лиц, определенных таким образом, были те, чье поведение или образ жизни указывали, что они живут прямо или косвенно за счет преступного дохода, и те, чье показное поведение дает достаточно оснований считать, что они имеют уголовные наклонности. В качестве предварительной меры по данному законодательству начальник полиции может направить предупреждение любому данному лицу, убеждая его исправить свое поведение или в противном случае к нему будут применены вышеупомянутые меры «специального надзора»16. В каждом из этих дел заявители рассматривались как члены мафии или как участвующие в мафиозной деятельности.

В деле Гудзарди заявитель был заключен на небольшом острове и его передвижения были ограничены даже на этом острове. Европейский суд по правам человека, проанализировав факторы, касающиеся ограничений на свободу передвижения заявителя, установил, что они представляют собой лишение свободы, что должно регулироваться статьей 5 Конвенции. Затем Суд рассмотрел различные основания, выдвинутые итальянским правительством в оправдание лишения свободы. С самого начала Суд отклонил довод итальянского правительства о том, что заявитель был задержан в соответствии с пунктом 1е статьи 5, регулирующей задержание бродяг, наркоманов и других подобных лиц. Он также решил, что, поскольку заявитель фактически не был обвинен в правонарушении, он не мог быть задержан по подпункту а). Не соответствовало такое задержание и подпункту b), так как предупреждение изменить свое поведение не может рассматриваться как «юридическое обязательство», которое необходимо выполнять. Что касается неприменимости подпункта с), то Суд отметил в первую очередь, что данное положение ближе всего соответствует изложению действительных оснований для задержания, но высказал при этом следующее замечание:

Рассматриваемая фраза не сообразуется с политикой общего предупреждения индивида или категорий индивидов, которые подобно мафиози представляют опасность на том основании, что они имеют постоянную склонность к совершению преступлений; она всего лишь предоставляет Договаривающимся Государствам средство предупреждения конкретного правонарушения17.

Суд решил, что ограничения представляют собой защищаемое лишение свободы, поскольку в данном случае ни одно положение из исчерпывающего списка допустимых оснований не применимо18. Аналогично этому в деле Чиулла Суд обнаружил нарушение статьи 5, которое заключалось в отсутствии конкретной связи между возбуждением уголовного дела и назначенным лишением свободы19.

а. Законное содержание лица на основании признания его виновным компетентным судом

Первая категория допустимого задержания по статье 5 касается любого заключенного, отбывающего наказание или находящегося в сходном положении, когда «законное задержание» должно быть основано на «признании его виновным компетентным судом». Это обычно относится к тюремному заключению в качестве наказания, хотя ни одно из этих слов не используется. Это положение охватывает также задержание в целях обеспечения режима по обвинительному приговору. Лишение свободы путем тюремного заключения существует во всех странах, при этом ключевыми предпосылками для установления такого наказания является законность задержания, окончательный характер осуждения, по которому устанавливается лишение свободы, и компетенция суда, выносящего обвинительный приговор. Ни один из этих критериев не является четким, а наоборот они довольно размыты. В некоторых случаях факторы, учитываемые при оценке поведения государства по статье 5, могут частично совпадать с мерами защиты, предоставляемыми по другому положению Конвенции. Например, статья 5 Конвенции не регулирует соблюдение гарантий, касающихся беспристрастности уголовного судопроизводства: такие гарантии установлены статьей 6 Конвенции. Однако в некоторых случаях компетенция суда по смыслу статьи 5 может также переходить в независимость и беспристрастность суда по статье 6.

Заметим, что пункт 1а статьи 5 по своему содержанию не требует или не означает, что обвинение, как таковое, должно быть законным. Так, в деле Кржики Комиссия пришла к выводу, что простой факт, что судебный приговор был аннулирован после апелляции, не лишает тюремное заключение, назначенное во исполнение этого приговора, его законного характера20. Любой другой результат потребовал бы от Комиссии и Суда пересмотреть факты и ведение всего дела, что вполне можно было бы рассматривать как пересмотр четвертой инстанции, и, таким образом, это выходило бы за рамки компетенции органов Конвенции.

Аналогичным образом, фраза «на основании признания его виновным» не означает, что судебное решение должно быть окончательным до вынесения приговора. Задержание может быть обосновано пунктом 1а статьи 5 даже тогда, когда признание виновным или приговор обжалуется в вышестоящем суде21. В некоторых странах постоянное содержание в тюрьме в ожидании такой апелляции рассматривается как предварительное заключение, и, даже если в результате апелляции человек будет оправдан или к такому результату приведет повторное слушание, его задержание в ожидании таких результатов будет по-прежнему считаться законным по смыслу статьи 5. Слово «на основании» означает не только, что задержание должно следовать после «признания виновным» в определенный момент времени, но и должно быть результатом, следовать и зависеть или произойти в силу такого «признания виновным». В деле Моннел и Моррис апелляционный суд постановил, что время, проведенное обвиняемыми в заключении в ожидании решения по их заявлениям о разрешении на апелляцию, не должно засчитываться в срок отбывания приговора. Заявители утверждали, что сроки задержания, которые по решению апелляционного суда не должны засчитываться в срок отбывания ими тюремного заключения, не входят ни в одну из категорий разрешенного задержания, изложенных в пункте 1 статьи 5. Суд должен был найти наличие достаточной законной связи между обвинением и задержанием заявителя с потерей времени. Он пришел к выводу, что такая связь действительно существовала, что выражалось в удержании апелляций и в обеспечении того, чтобы уголовные апелляции заслушивались в разумные сроки22.

Исполнение такого наказания, как тюремное заключение, как правило, откладывается до последующего решения, которое принимается уже не судом, а обвинением или тюремными властями. Таким образом, фактическое решение об отбытии наказания может исходить не от «компетентного суда», но при этом задержание все равно будет законным по пункту 1а статье 5. Это справедливо даже после условного освобождения, если нарушение условий ведет к повторному заключению в тюрьму для отбытия оставшегося срока наказания или задержания в целях безопасности, что в случае Кристине произошло через одиннадцать лет23. Так должно быть далеко не всегда, особенно если у властей есть весьма широкий выбор в принятии решения о лишении свободы, возможно, много времени спустя после вынесения обвинения. В деле Ван Дроогенбрек, отданного по бельгийскому законодательству в «распоряжение правительства», у которого была широкая свобода действий и которое могло прибегнуть к повторному тюремному заключению в течение десяти лет, эти полномочия были использованы через семь лет после вынесения обвинительного приговора и много времени спустя после его освобождения из двухлетнего заключения. Таким образом, в результате новых действий, для совершения которых признание виновным было не обязательно, заявитель был подвергнут нескольким годам лишения свободы только потому, что прежний приговор все еще считался действительным24. Однако это решение не исключает возможности того, что связь с первоначальным обвинением будет весьма отдаленной.

Если делегированные полномочия приводить в действие обвинительный приговор развязывают властям руки и они могут преследовать другие цели, например заключать человека в тюрьму по причинам, которые должны рассматриваться во время нового судебного разбирательства в связи с совершенными позднее правонарушениями, такое задержание не должно считаться законным по смыслу пункта 1 статьи 5. В деле Уикс под сомнение была поставлена «достаточная причинная связь между обвинением и лишением свободы». По этому делу заявитель был приговорен к пожизненному тюремному заключению, но через десять лет был освобожден по специальному разрешению, которое через 15 месяцев было аннулировано министром внутренних дел. Цели, преследуемые при осуществлении министром дискредитационного права временно освобождать по специальному разрешению или возвращать в тюрьму, не указаны в законе об уголовном правосудии 1967 года, но, по мнению судей, выносящих приговоры, под пожизненным приговором заявителю подразумевался «неопределенный» приговор, позволяющий министру контролировать поведение заявителя и освобождать его, когда он будет считаться уже не представляющим опасности для общества или для самого себя.

В отличие от случая, когда в силу серьезности правонарушения выносится приговор о пожизненном тюремном заключении, причины для принятия решения о лишении свободы в силу своего характера могут со временем меняться. В решении по делу Ван Дроогенбрек Суд применил эти принципы и отметил, что формальная юридическая связь между обвинением г-на Уикса в 1966 году и его вторичным препровождением в тюрьму примерно через десять лет сама по себе не является достаточной, чтобы оправдать оспариваемое задержание по пункту 1а статьи 5. Необходимую причинную связь можно было бы считать прерванной, если бы решение о неосвобождении или повторном задержании принималось на основаниях, несовместимых с целями выносящего приговор суда. Суд пришел к выводу, что судьи, выносящие приговор, должны были знать о том, что в приговоре к пожизненному заключению г-на Уикса заложена зависимость его свободы от исполнителя до конца жизни и что по контексту статьи 5 Европейский суд по правам человека не должен рассматривать вопрос о справедливости первоначального приговора25.

Решение, вынесенное в одной стране, в некоторых случаях может приводиться в исполнение в другой стране, когда заключенный выдается этой стране именно для этой цели, например в соответствии с Европейской конвенцией о международной действительности судебных решений по уголовным делам26. Это может быть тем не менее законным лишением свободы, потому что «компетентный суд» не обязательно означает суд в стране, где отбывается наказание27. Однако по этому вопросу есть некоторые расхождения, когда возникают сомнения относительно того, соблюдался ли принцип господства права в стране, где проходило разбирательство.



b. Законный арест или задержание лица за невыполнение законного решения суда с тем, чтобы обеспечить выполнение любого обязательства, предписанного законом

Пункт 1b статьи 5 носит менее конкретный характер по сравнению с другими подпунктами этой статьи, разрешая лишение свободы в двух ситуациях: невыполнение законного судебного приказа, например запрета, или приказа о содержании под стражей, или с целью обеспечения выполнения любого обязательства, предписанного законом. Это может относиться, например, к свидетелю, от которого суд требует присутствовать на слушании, к взятию анализа крови при установлении отцовства или к проведению психиатрического освидетельствования. Суду достаточно издать приказ, который индивид не выполняет. После этого другой орган, например полиция, может издать приказ об аресте или задержании. Пока выполняются эти общие требования законности, эта категория не вызывает особых проблем на практике.

Намного более уязвима следующая группа дел той же категории, поскольку возможность ареста или задержания «с «елью обеспечения выполнения любого обязательства, предписанного законом», может толковаться в широком смысле в качестве положения общего характера. Например, в этом положении не указывается, кто уполномочен принимать решение. Бели любой орган, уполномоченный любым законом, может обеспечить выполнение любого обязательства путем ареста кого-либо, это дает возможность создать «полицейское государство» или, по крайней мере, разрешить «административное задержание» или «превентивное задержание» в намного более широких пределах, выходящих за рамки соблюдения принципа господства права. К счастью, обычное соблюдение норм права не может быть обеспечено таким образом.

Практика, начиная с дела Лоулес, показала, что это положение сформулировано в весьма общих выражениях и эти формулировки необходимо толковать с учетом контекста и цели. Так, по мнению Суда в связи с делом Энгель, это правило применяется только тогда, «когда закон разрешает задержание лица с тем, чтобы pаставить его выполнить точное и конкретное обязательство, которое он до этого не выполнял»28. Здесь необходимо подчеркнуть термины «точное и конкретное». О том, как трудно определить, насколько конкретным должно быть обязательство, можно судить по делам, касающимся военной службы. Военнослужащий обязан подчиняться приказам, но нельзя сказать, что «дисциплинарный арест» за прошлое поведение обеспечит подчинение в связи с любым конкретным обязательством в будущем, хотя это может иметь превентивный эффект29. Норвежская система лишения свободы тех, кто наотрез отказывается от военной службы, считается оправданной согласно пункту l b статьи 530. Пункт 1 b статьи 5 необходимо толковать так, чтобы можно было провести четкое различие между задержанием в качестве наказания за прошлое поведение и задержанием с целью заставить человека выполнить обязательство. Комиссия сочла, что задержание в деле заявителя отличается по характеру от задержания на основании признания виновным. Он мог быть освобожден в любое время при условии, что он изменит свое отношение и выполнит обязательство. С другой стороны, осужденный за уголовное правонарушение не может быть освобожден из тюрьмы просто в силу изменения своего отношения.

Вместе с тем в случае применения закона Соединенного Королевства 1976 года о предупреждении терроризма (временное положение) Комиссия сочла необходимым сделать исключение. Истцы были арестованы в соответствии с этим законом и могли содержаться под арестом до семи дней и освобождены через 45 часов после обыска, снятия отпечатков пальцев, фотографирования и допроса. Комиссия сочла, что необходимость предупреждения терроризма в Северной Ирландии оправдывала такие действия против пассажиров, направляющихся из Ирландии в Англию, даже если соответствующие лица не выполнили до этого обязательство подчиниться контролю. Такой контроль был безотлагательной необходимостью, и ни одно другое средство обеспечения выполнения не было достаточно реальным31.

Как и в других положениях пункта 1 статьи 5 Конвенции, пределы допустимого лишения свободы для того, чтобы заставить выполнить законный судебный приказ или обеспечить выполнение обязательства, предписанного законом, ограничены. Внутригосударственные органы также не могут ссылаться на это положение в оправдание лишения индивида свободы на неясных основаниях, когда нет более конкретных норм внутригосударственного права. Это одинаково касается требования законности в целом — при том, что индивид понимает требование закона и наказание за его нарушение, — и основного понятия свободы, когда государство не может использовать лишение свободы как средство произвольного общественного контроля32.

Принцип, изложенный в пункте l b статьи 5, можно резюмировать следующим образом: слова «с целью обеспечения выполнения обязательства, предписанного законом» относятся только к тем случаям, когда закон разрешает задержание лица с тем, чтобы заставить его выполнить «точное и конкретное обязательство, которое он не выполнил». Широкое толкование этого понятия не допускается. Кроме того, задержание должно быть нацелено на обеспечение выполнения обязательства или непосредственно способствовать этому, а не служить наказанием за прошлое поведение.

с. Законный арест или задержание лица, произведенные в целях передачи его компетентному судебному органу по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что задержание необходимо для предотвращения совершения им правонарушения или чтобы помешать ему скрыться после его совершения

Лишение свободы в связи с уголовным делопроизводством регулируется исключительно подпунктами а) и с) статьи 1 и пунктом 3 статьи 5, которые необходимо читать вместе33. Необходимо проводить различие между тюремным заключением после вынесения приговора (пункт 1а статьи 5) и арестом или предварительным задержанием. Пункт 1с статьи 5 применяется только в уголовном делопроизводстве в качестве первого шага, когда лицо лишается свободы, как правило, «по обоснованному подозрению». Это положение разрешает арест и так называемые предварительные задержания». Это первое из нескольких положений и гарантий, где делается попытка уравновесить необходимость реагировать на преступление (даже, когда есть только подозрение) и требованием о личной свободе, которую, как правило, имеет каждый и которая должна гарантироваться процессуальными нормами, обеспечивающими господство права. Хотя презумпция невиновности и довлеет над предварительным задержанием, она должна уступать требованию принимать меры по самым различным причинам, например, в связи с тем, что преступники могут скрыться или совершить новые преступления. С другой стороны, такой арест или задержание подлежат рассмотрению в суде (пункт 3 статьи 5), после чего должно последовать судебное разбирательство, как это предусмотрено в статье 6. Только «после вынесения обвинительного приговора» задержание может быть оправдано в качестве наказания (см. рассмотрение пункта 1 а статьи 5 выше). На всех более ранних этапах цель ареста и задержание при уголовном разбирательстве носят временный и процессуальный характер. Поскольку эта часть применяется для оказания давления на подозреваемого, чтобы заставить его признаться, полиция неизбежно получает при этом преимущества, которое, по мнению критиков, могут привести к злоупотреблениям.

Вопрос о том, есть ли необходимость в судебном приказе или высоком органе обвинения, регулируется внутригосударственным правом. Основания для ареста также имеют существенные различия, и в тексте Конвенции нет полного описания этой категории. Арест может быть необходим, например, для того, чтобы не допустить уничтожение свидетельств преступления, хотя эта цель не упоминается в пункте 1с статьи 5. С другой стороны, основное требование обоснованного подозрения следует рассматривать как общее условие, несмотря на формулировку, по которой это только один из нескольких альтернативных вариантов. При рассмотрении дел Де Йонг, Бальет и Ван ден Бринк Комиссия отметила в пункте 1с статьи 5 три различных обстоятельства, при которых может быть принято решение о задержании: когда лицо обоснованно подозревается в совершении правонарушения или когда есть достаточно оснований полагать, что это необходимо для предотвращения совершения им правонарушения или, чтобы помешать ему Скрыться после его совершения. Слово «или», разделяющее эти три категории лиц, четко указывает на то, что это перечисление не носит кумулятивного характера и что достаточно того, чтобы арестованный подпадал под одну из вышеперечисленных категорий. В военном праве Нидерландов необходимость поддерживать дисциплину среди других военнослужащих является дополнительным условием для такого ареста или задержания. По мнению Суда, в связи с этими случаями здесь не создается дополнительная категория лишения свободы, выходящая за рамки тех, которые разрешены пунктом 1. Вопрос о том, достаточно ли просто подозрения для того, чтобы обосновать продление предварительного задержания, регулируется не только первым, но и третьим пунктом статьи 534.

Комиссия и Суд далее дали ограничительное толкование пункта 1с статьи 5, с тем чтобы правительства соблюдали на высоком уровне букву и дух этой статьи. В деле Куин заявитель был задержан французскими властями во время проведения уголовного расследования против него. По предоставлении определенных гарантий того, что он не покинет страну и предстанет перед судом, соответствующий национальный суд издал приказ о его немедленном освобождении из-под стражи. Французские власти не проинформировали заявителя об этом решении и не исполнили формальности, необходимые для его осуществления, а вместо этого держали его под стражей в ожидании получения запроса Швейцарии о выдаче. Спустя 11 часов французские власти получили запрос Швейцарии и в предварительном порядке арестовали заявителя, который еще не был освобожден из тюрьмы, как это должно было быть на основании предыдущего приказа французского суда. Европейский суд по правам человека решил, что заявитель содержался под стражей незаконно, поскольку одиннадцатичасовое задержание не подпадало под какую-либо из категорий допустимого задержания на основании пункта 1 статьи 535.

Ряд дел, в которых фигурировал пункт 1с статьи 5, касались задержания или ареста по антитеррористическому законодательству, действующему в Соединенном Королевстве. Европейский суд по правам человека занял последовательную позицию, заявив, что борьба против терроризма дает повод для особых соображений:

Таким образом, для целей толкования и применения соответствующих положений Конвенции должным образом будут учитываться особый характер террористических преступлений, угроза, которую они представляют для демократического общества, и особые трудности борьбы с терроризмом36.

В частности, Суд согласился с доводами правительства относительно более широкого толкования «обоснованности» в связи с расследованием террористических преступлений по сравнению с допустимым толкованием в связи с обычными преступлениями. Конкретный вопрос, который был подчеркнут Судом в связи с этим, касается важности защиты конфиденциальных источников информации, включая сокрытие даже тех фактов, которые говорят в пользу «обоснованного подозрения», когда эти факты могут привести к выявлению таких источников. Европейский суд по правам человека выразил опасение относительно положений внутригосударственного права, которые не соответствуют стандарту, предписываемому пунктом 1с статьи 5:

Суд должен иметь возможность определять, обеспечивается ли существо гарантии, предоставляемой пунктом 1с статьи 5. Следовательно, правительство-ответчик должно предоставить, по крайней мере, некоторые факты или информацию, способную удовлетворить Суд, о том, что арестованное лицо обоснованно подозревается в совершении предполагаемого правонарушения. Это тем более необходимо тогда, когда, как в настоящем случае, внутригосударственное право не требует обоснованного подозрения, а устанавливает более низкий порог, при котором требуется простое подозрение37.

Однако при рассмотрении фактов по каждому из этих дел Суд решил, что стандарт для подозрения удовлетворяет пороговому требованию пункта 1с статьи 5 несмотря на более широкую формулировку в положении внутригосударственного права.

Дело Мюррей вызвало два вопроса по пункту 1с статьи 5, оба в связи с задержанием одного из шести заявителей по делу. Заявительница была арестована и помещена под стражу в связи с подозрением в нарушении ряда положений действующего антитеррористического законодательства. Задержание и допрос длились всего менее трех часов, что не выходит за рамки четырехчасового ограничения, предписываемого внутригосударственными нормами права, в соответствии с которым она была задержана. В своей жалобе заявительница утверждала, что ее арест не преследовал цель передать ее компетентному судебному органу и что не было никаких оснований поддерживать заявление правительства о наличии «обоснованных подозрений» в том, что она совершила уголовное правонарушение. В этом случае, как и в других, где фигурировал вопрос о действии законодательства о предупреждении терроризма, Суд отметил, что уровень подозрения, необходимый для оправдания задержания согласно пункту 1с статьи 5, — это не тот уровень, который необходим для заявления об уголовном обвинении:

Целью допроса во время задержания по подпункту с) пункта 1 статьи 5 было продолжение уголовного расследования посредством подтверждения или развеяния конкретного подозрения, на основании которого был произведен арест. Поэтому факты, которые вызывают подозрение, не должны быть того же плана, что и факты, необходимые для обоснования обвинения или даже выдвижения обвинения, что является следующим этапом процесса уголовного расследования38.

Заявительница также утверждала, что арест и задержание армией, кроме любого возникающего при этом уголовного преследования со стороны полиции, не соответствует требованиям пункта 1с статьи 5. Суд отклонил этот довод на том основании, что официальный механизм передачи индивида «компетентному судебному органу» не является решающим для существа этого права.

Арест и задержание при уголовном судопроизводстве должны привести или к дальнейшим шагам, когда в действие вступают пункты 2 и 3 статьи 5 и статья 6 (обычно через заявление об уголовном обвинении), или к освобождению индивида. Групповые аресты или задержания по Конвенции не разрешаются: государство должно действовать в зависимости от конкретного случая при расследовании конкретного преступления или при аресте кого-либо, кто подозревается в совершении этого преступления. В деле Гудзарди Суд решил, что Конвенция не разрешает лишение свободы лица, которое, по общему мнению, считается склонным к уголовным деяниям, а разрешается использовать это только как средство предупреждения в совершении «конкретного и точного правонарушения»39. Обсуждение вопроса о предварительном задержании будет продолжено ниже (пункт 3 статьи 5).

d. Задержание несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное задержание для передачи лица компетентному органу

Пункт I d статьи 5 разрешает задержание детей (несовершеннолетних) для «воспитательного надзора», что включает в себя попечение и принуждение, или законное действие, т. е. предварительное задержание. Суть этого положения состоит в том, чтобы не обращаться с детьми как с преступниками, а скорее в том, чтобы изолировать их на законных основаниях от вредного окружения. Таким образом, в этом положении ничего не говорится об аресте. Предельный возраст для несовершеннолетни* в государствах-членах Совета Европы различен, хотя в резолюции (72) 20 Комитет министров Совета Европы рекомендовал установить предельный возраст 18 лет. Дело Нильсен, обсуждавшееся в начале этой главы, показывает сложность защиты прав детей по Конвенции, когда Европейский суд по правам человека придерживается мнения о том, что у несовершеннолетнего не может быть самостоятельных прав по статье 5.

Помещение несовершеннолетнего, обвиняемого в правонарушениях, в закрытое заведение для наблюдения и составление психоврачебного экспертного доклада считается законным задержанием в соответствии с порядком, предписанным законом40. Система воспитательного надзора в целях ведения борьбы с преступностью несовершеннолетних была поставлена на карту в деле Буамар, когда несовершеннолетний неоднократно заключался в следственную тюрьму «для воспитательного надзора». Суд решил, что Бельгия была обязана установить соответствующие институциональные механизмы, которые бы отвечали требованиям безопасности и соответствовали воспитательным задачам, с тем чтобы можно было удовлетворить требование пункта Id статьи 5. Содержание молодого человека в следственной тюрьме в условиях фактической изоляции и без помощи сотрудников, имеющих воспитательную подготовку, нельзя рассматривать как содействие достижению какой-либо воспитательной цели и, таким образом, задержание не соответствовало требованиям статьи 541.

е. Законное задержание лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг

У этих групп случаев один и тот же мотив социальной защиты, но данный пункт составлен неправильно, поскольку в нем объединен целый ряд совершенно различных человеческих ситуаций под одним и тем же и к тому же упрощенным понятием задержания без всяких оговорок, включая положения об аресте. Нормы внутригосударственного законодательства по этим вопросам отличаются гораздо больше, чем нормы уголовно-процессуального права. В некоторых случаях эти две системы частично сходятся. Душевнобольные могут совершать опасные правонарушения. Они могут привлекаться к судебной ответственности и в случае признания ответственности объявляются виновными. Если кто-то находится в больнице или тюрьме, то может быть вынесено судебное решение о лишении свободы по пункту 1а статьи 5. В деле X42 необходимо было ответить на вопрос о том, подпадает ли передача умалишенного в распоряжение правительства в качестве меры, принимаемой вследствие уголовного обвинения, под пункт 1е или 1а. Суд пришел к выводу, что, несмотря на признание различий между этими двумя пунктами, оба могли быть или были применены к лишению свободы заявителя, по крайней мере на первоначальном этапе. Однако во всех этих группах случаев административное задержание органами здравоохранения или какой-либо комиссии по социальному обеспечению могут удовлетворять пункту 1е статьи 5. Поскольку в национальном законодательстве эти категории не всегда различаются одинаково, то не всегда можно сказать, какой из этих пунктов следует применять при изучении жалобы с точки зрения Конвенции.

Вопрос о том, можно ли оправдать по Конвенции такое вмешательство в право на личную свободу, может зависеть от сложных оценок фактов и норм права. Решение должно не только приниматься в соответствии с порядком, предписанным законом, но и должно быть законным по существу, о чем говорилось выше. Кроме рассмотрения национальных решений по этим вопросам, Комиссия и Суд считают, что некоторые термины, используемые в Конвенции, имеют самостоятельное значение. И в этом отношении внутригосударственное право служит лишь отправным пунктом. Установление фактов национальными органами и толкование ими этих понятий могут привести к такому положению, что ни у Комиссии, ни у Суда почти не останется средств контроля помимо контроля за установленным порядком. При международном порядке судопроизводства трудно установить, является ли человек умалишенным, алкоголиком или наркоманом. В силу зависимости от свидетелей и специалистов, например врачей, международные органы вынуждены в значительной степени полагаться на результаты, полученные на национальном уровне, но тем не менее они резервируют за собой право на пересмотр. Например, понятие бродяги требует такого толкования, которое может меняться в зависимости от общества и отношения, и этническое или социальное происхождение заклейменного таким образом индивида не может более служить фактом, как предлагалось в прошлом. При рассмотрении дела Де Вильде, Оме и Версип (бродяжничество) Суд решил, что определение в бельгийском праве «бродяг» как лиц без постоянного местожительства, без средств к существованию и без регулярных занятий или профессий совпадает с термином «бродяга» в том смысле, в каком этот термин используется в Конвенции43.

Определения других терминов в этом подпункте могут вызвать аналогичные проблемы толкования. Ряд дел был представлен в Страсбурге теми, кто был задержан по причине душевного расстройства. Например, в деле Уинтервергг44 Комиссия рассмотрела голландское право на предмет его соответствия Конвенции, проведя сопоставление с общим значением термина «невменяемый», и провела расследование, чтобы выяснить, был ли применен произвол по отношению к данному лицу по этому определению. Иными словами, вопрос о том, имеются ли условия для применения пункта 1е статьи 5, должен решаться органами надзора. Суд подтвердил это прецедентное право и подчеркнул, что термин «душевнобольной» означает, что должны быть соблюдены как минимум три условия:

1. заявитель должен быть «достоверно» признан умалишенным («что требует объективного медицинского заключения»);

2. характер или степень душевного расстройства должны быть такими, чтобы можно было оправдать лишение свободы; и

3. непрерывная изоляция действительна только на время расстройства45.

Условия, оправдывающие первоначальное лишение свободы, могут со временем меняться, например, когда пациент излечился. Означает ли это, что лишение свободы более «незаконно»? Та же сложность, что и при первоначальной оценке, возникает, если Комиссия или Суд должны отвечать на этот вопрос независимо от национальных органов. Однако, если нет возможности рассмотреть решение о задержании на национальном уровне, непрерывное задержание может противоречить пункту 3 статьи 5, о чем будет говориться более подробно ниже.

Во многих случаях главное внимание переносится с пункта 1е на пункт 4 статьи 5. Это означает, что процессуальная зашита практически более эффективна, чем контроль за требованиями по существу в отношении лишения свободы. Легче убедить Комиссию или Суд в том, что процесс принятия решения на национальном уровне не дает достаточных гарантий для оправданного решения, чем заставить их высказаться по существу дела пациента или бродяги. Еще одна проблема состоит в том, нужно ли при задержании в этих целях обеспечивать режим для пациента или обвиняемого. Подразумевается ли такое требование в Конвенции? В некоторых жалобах говорится, что людей просто изолируют от общества, не предлагая им при этом никакой помощи. В зависимости от причины такого задержания у индивида могут быть законные претензии по этому поводу. Однако есть случаи, когда в качестве главного мотива необходимо учитывать опасность для общества, даже если нет никакой надежды на излечение.

f. Законный арест или задержание лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче

«Лицом», о котором говорится в данном подпункте, как правило, является иностранец. Как уже разъяснялось, Конвенция не регулирует миграцию иностранцев в страну или из страны как таковую. Однако, поскольку государствам разрешается препятствовать незаконному въезду иностранцев или высылать и выдавать их в соответствии со своим внутренним законодательством, в таких случаях пункт If позволяет им также использовать лишение свободы в целях осуществления такого иммиграционного контроля.

Комиссия решила, что законность решения о высылке не является предварительным условием для задержания в соответствии с пунктом If46. Иными словами (и сравните с пунктом 1а выше), решение об аресте и задержании может быть «законным» для целей статьи 5 без ссылок на всю историю вопроса. Тем не менее Комиссия изучает законность задержания с целью выдачи по внутригосударственному праву47. Это может повлечь за собой изучение истории вопроса, если речь идет о праве, которое разрешает задержание в ожидании высылки тех, кто нелегально въехал в страну. В таком случае Комиссия рассматривает вопрос о том, действительно ли заявитель въехал в страну нелегально, для того чтобы установить «законность» задержания48. Задержание признается «законным», если имеет под собой правовую основу и не может рассматриваться как произвольное, даже если при этом используется непривычное, хотя и предвидимое заранее толкование закона49.

В деле Куин, которое обсуждалось выше в связи с задержанием по пункту 1с статьи 5 также возник вопрос о нарушении подпункта f) на том основании, что его непрерывное содержание под стражей во время производства по делу о высылке длилось два года. Европейский суд по правам человека решил, что само задержание было обоснованным по пункту If статьи 5, но продолжительность содержания под стражей представляло собой нарушение этого положения отчасти потому, что заявитель содержался под стражей даже после принятия официального решения о выдаче его Швейцарии, и отчасти потому, что время, проведенное в заключении, не шло в счет приговора, вынесенного ему Францией50.

В деле Бозано51 было решено, что задержание с целью высылки (после отклонения просьбы о выдаче) было нарушением пункта 1 статьи 5 как «незаконное» и несовместимое с «правом на личную неприкосновенность». Это рассматривалось как замаскированная форма выдачи, имеющая целью обойти решение компетентного суда об отклонении просьбы о выдаче, а не как обычный ход действий в соответствии с пунктом If. Комиссия также выразила мнение о том, что если производство по делу о выдаче не будет проходить достаточно оперативно, то лишение свободы, возможно, уже будет неоправданным52.

Во многих частях земного шара хорошо известны лагеря для беженцев и тех, кто ищет убежище. Существующий там режим зачастую равнозначен ограничению, а иногда и лишению свободы. Хотя и нет сомнений в том, что, например, приток тех, кто ищет убежище, может давать государству право лишать этих людей свободы, пока изучаются их дела, аресты/задержания могут казаться парадоксальными, особенно в случае «действительных беженцев». Пункт If статьи 5 подразумевает гарантию того, что задержание не должно преследовать никаких иных целей, кроме как недопущение данного иностранца в страну или создание возможности решить вопрос о его высылке или выдаче. Здесь применима также статья 18 Конвенции, которая запрещает ограничение прав и свобод для каких-либо целей, иных, чем те, для которых они предусмотрены.


скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
И личную неприкосновенность и право не лишаться свободы за неимением возможности выполнить какое-либо контрактное обязательство
684.25kb.
Тема § 43. Право на личную свободу
75.06kb.
Реализация принципа свободы в педагогической концепции Александра Нейла
51.2kb.
Компьютер состоит из множества различных устройств, работающих вместе, понимающих друг друга, собирающих, хранящих, обрабатывающих и передающих различную информацию
30.17kb.
Отсюда народное название былины «ста́рина», «старинушка», подразумевающее, что действие, о котором идёт речь, происходило в прошлом
21.31kb.
Призвана защищать человека. Аллергия это показатель нарушенного иммунитета, повышенная реакция на какое-либо вещество (аллерген)
32.94kb.
Контрольная работа по дисциплине Право студента группы 12601 зачетная книжка №
90.03kb.
Тест по русскому языку часть 1 в каком слове есть согласный звук [с]? 1 несдобровать 2 узкий 3 разговор 4 пятьсот А2
76.31kb.
Беляева Ольга Александровна торги: теоретические основы и проблемы правового регулирования
637.44kb.
Нестеров А. В. Свобода, компетенция и компетентность
131.46kb.
Контрольная работа состоит из одного теоретического вопроса и пяти практических заданий. Т еоретический вопрос
163.44kb.
В райдере изложены все необходимые условия организации концертов группы Лимонад
31.5kb.