voeto.ru страница 1
скачать файл
Бакаленко Е.А.

ИДЕЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ОБУСЛОВЛЕННОСТИ ПОЗНАНИЯ В ФИЛОСОФСКИХ КОНЦЕПЦИЯХ РУССКИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ
В русской философии, в отличие от философии западноевропейской, тема любви и сердца всегда занимала особое место, и познание большинство русских мыслителей понимали не как холодный, рассудочный, отстраненный от человека процесс, а как страстное стремление к истине, глубоко личностное, интимное, теплое, окрашенное гаммой эмоций, взволнованное состояние души.

Русская философия исходит из того, что познание является лишь частью и функцией нашего действования в мире, оно представляет собой некое событие в процессе жизни, а потому его смысл, задачи и его возможности определяются из общего отношения человека к реальности. Для познания, согласно Вл. Соловьеву, необходимо не только внешнее соприкосновение познающего и познаваемого, которое мы имеем в ощущении и понятии, но их взаимное проникновение. Необходимо внутреннее свидетельство бытия, без которого факт познания остается необъяснимым. Этим внутренним свидетельством Вл. Соловьев считает веру, но не в смысле слепого, необоснованного допущения, а в смысле первичной и совершенно непосредственной очевидности, мистического проникновения в самое бытие. Познать истину - значит преступить пределы субъективного мышления и вступить в область существующего единства всего того, что есть. Ошибку отвлеченной теории познания в обоих ее главных течениях Вл. Соловьев видит в том, что она разрывает эту связь субъекта познания со всеединым, берет его в его отдельности, тогда как он в этой отдельности не существует и существовать не может. Поэтому эмпирическое и рациональное познание должно быть дополнено познанием внутренним, мистическим, являющимся следствием абсолютного бытия, которое непосредственно связывает нас с познаваемыми объектами. «Мы различаем всякий предмет как сущий, как мыслимый и как действующий. Очевидно, что собственное существование предмета, его внутренняя необнаруженная действительность может утверждаться только верой или мистическим восприятием и соответствует таким образом началу религиозному, мыслимость же предмета, очевидно, принадлежит философскому умозрению, а его обнаружение, или внешняя феноменальная действительность, подлежит исследованию опытной науки» [1, с. 734].

Знания, полученные с помощью какого-либо одного вида познания, сохраняют свое истинное значение лишь в связи с целым. Когда они становятся отвлеченными, т.е. утверждается исключительность того вида познания, результатом которого они являются, то такие знания становятся ложными. Истина доступна только цельному познанию, объединяющему различные познавательные способности [1]. Вл. Соловьев не отрицает значимость абстрактного знания, но говорит о его вторичности и необходимости дополнения другими видами знания.

П. Флоренский также считал, что рациональные, логические средства необходимы, но недостаточны. Поскольку жизнь бесконечно полнее рассудочных определений, ни одна формула не может вместить всей полноты жизни в ее творчестве, в ее созидании нового. Истину нельзя познать ни посредством дискурсивного мышления, ни посредством слепой интуиции. Истина становится доступной сознанию только благодаря рациональной интуиции, доводящей сочетание дискурсивной дифференциации с интуитивной интеграцией до степени единства. Без связи с сердцем разум наш раздроблен и расколот, и за что бы мы не взялись, мы неизбежно дробим рассматриваемое. Но он «цветет и благоухает», когда освобождается от раздробленности в восприятии единства и через просветление сердца становится способным увидеть за раздробленным миром его единство [2].

Однако, описанное единство мышления и интуиции создает лишь условия возможности истины. Познание с необходимостью предполагает также реальное единение познающего и познаваемого. «Акт познания есть акт не только гносеологический, но и онтологический, не только идеальный, но и реальный» [2, с. 78]. Истина как живая цельность познается благодаря религиозному переживанию. В таком переживании человек узнает, что любовь - основа живой реальности и истины, так как она означает творческий переход из своей самозамкнутости в сферу «другого». «Истинная любовь есть выход из эмпирического и переход в новую действительность» [2, с. 90]. Познание предмета, согласно П. Флоренскому, представляет собой род общения с ним, создание единства познающего и познаваемого, и поэтому только в любви, любовью достижимо истинное познание. «В любви и только в любви мыслимо действительное познание Истины» [2, с. 74].

П. Флоренский далек от односторонней трактовки процесса познания. Он не отдает предпочтения какой-либо из познавательных способностей, но всем одновременно. П. Флоренский сближает знание и веру почти до отождествления, особенно, когда речь идет о духовно обогащенном разуме. Т.е. он говорит о некоторой цельной познавательной способности, возникающей на основе интеграции рациональных, эмоциональных и других элементов познавательного процесса.

Об особом типе знания - знании-переживании, знании-обобщении, знании-понимании, представляющем предмет в его целостности и значимости для человека и открывающем последнему доступ к глубинным сферам бытия, говорил С.Л. Франк. «Переживать», «чувствовать» значит не только «быть в себе», - пишет С.Л. Франк, - это значит вместе с тем быть во всем, быть изнутри погруженным в бесконечный океан самого бытия… В силу этой своей «объектной» или познавательной стороны переживание есть, по существу, нечто большее, чем субъективное «душевное» состояние: оно есть именно духовное состояние как единство жизни и знания. «Пережить», «прочувствовать» что-либо - значит знать объект изнутри в силу своей объединенности с ним в общей жизни» [3, с. 593]. В переживаниях, эмоциях познаваемое не предстоит нам извне как нечто отличное от нас самих, а слито с нашей жизнью. Эмоционально-душевное проникновение в природу объекта, будучи одновременно и субъективно-душевным явлением, и объективным познанием, возвышается над самой этой противоположностью. Стихия переживаний характеризуется тем, что здесь нет различия между субъектом и объектом, «я» и «не-я», здесь господствует чистая потенциальность, бесформенная слитность и общность всех частных состояний. Знание, возникающее из переживания, С.Л. Франк называет «живым знанием». «Своеобразие живого знания в том и состоит, что в нем уничтожается противоположность между предметом и знанием о нем: знать что-либо в этом смысле и значит не что иное, как быть тем, что знаешь, или жить его собственной жизнью» [4, с. 362]. Отвлеченное знание как знание идеальной сферы, находимой в бытии, как знание, открывающее нам мир идей, возможно лишь на почве такого первоначального обладания предметом, т.е. как производный итог целостной интуиции.

Предметное знание (чувственное и интеллектуальное) уступает в своей значимости «живому знанию». «Всякое вообще адекватное знание жизни есть необходимо живое знание» [4, с. 362]. В установке предметного знания ощущается какая-то искусственная суженность, выхолощенность сознания. Самое важное и существенное для нас знание, считает С.Л. Франк, есть не знание-мысль, не знание как итог бесстрастного внешнего наблюдения бытия, а знание, рождающееся в нас и вынашиваемое нами в глубине жизненного опыта, знание, в котором как-то соучаствует все наше внутреннее существо.

С.Л. Франк не умаляет возможности рассудка и разума, как и предметного знания в целом, в освоении реальности. Рациональность, по С.Л. Франку, остается существенным и необходимым элементом и бытия, и познания, и практической жизнедеятельности. Неадекватной и даже ошибочной представляется ему не сама по себе эта установка, а ее притязания быть абсолютной и исчерпывающей в познании. Ведь само бытие в своих глубинных основаниях есть единство рационального и иррационального. Естественно, что познание таким образом понимаемого бытия должно включать, согласно С.Л. Франку, не только рациональные, но и трансрациональные, эмоциональные компоненты.

О существовании эмоционального познания говорит и Н.А. Бердяев. Предрассудком называет он утверждение о том, что познание всегда рационально, и что нерациональное не является познанием. «Какая ложь, что познание исчерпывается рациональным суждением! Выражение любви есть изречение высшего и подлинного познания. Любовь к Богу и есть познание Бога, любовь к миру и есть познание мира, любовь к человеку и есть познание человека» [5, с. 83]. Переживания нельзя отделить от познания, и само познание совершается внутри переживаний. По Н.А. Бердяеву, единственный смысл слова «переживание» - это полнота опыта. А полноту опыта нельзя противопоставлять знанию, поскольку «познание - функция целостного процесса жизни» [5, с. 54].

Н.А. Бердяев называет переживание первичным нерационализированным сознанием, которое не объективирует и не умервщляет, оно живет познавая и познает живя, что отличает его от сознания вторичного, рационализированного, где отсутствует непосредственная данность бытия, а есть посредственность и выводимость. В первичном сознании совершается самое подлинное познание мира, совершается то касание сущего, которое не может не быть и познанием.

Различение двух сознаний одновременно есть и различение рассудка и разума, или малого и большого разума. «Малый разум есть ratio, он рационалистичен, большой разум есть Logos, он мистичен. Малый разум функционирует как отсеченная часть, большой разум функционирует в цельной жизни духа. Малый разум всегда противопоставляет субъект и объект, большой разум постигает тождество субъекта и объекта. Малый разум - дискурсивен, большой - интуитивен» [5, с. 35]. Существование малого и большого разума является основой для выделения двух типов познания: познания как объективации, как рационализации, не трансцендирующей границ разума и достигающей лишь общего; и познания как бытия и существования, в котором разум трансцендирует к иррациональному и индивидуальному, как общения и приобщения. Победа духа над природой достигается посредством симпатии и любви, преодолевающих изоляцию путем общения «я» и «ты» в непосредственном духовном опыте, который по своей природе является интуицией, а не объективированием.

Значение и важность эмоционального постижения мира подчеркивает Б.П. Вышеславцев. Он считает ошибочной мысль индусов о том, что сущность человека - это холодное, отрешенное око, равнодушное к красоте, не знающее эмоций. «Такое око было бы полуслепым, ибо существует эмоциональное постижение» [6, с. 85]. Впрочем, величайшим предрассудком называет Б.П. Вышеславцев и картезианскую мысль о том, что сущность Я заключается в мышлении. Выражением глубочайшей сущности личности является любовь, без любви личность не живет, а умирает. Чрезвычайно характерная особенность восточного христианства состоит именно в том, что ум, интеллект, разум здесь никогда не рассматривались в качестве последней основы, фундамента жизни. Напротив, западноевропейская культура хочет лишить сердце его центрального положения и дать это центральное положение уму, науке, познанию. Но ведь сердце - это еще и орган постижения. Постигает, созерцает и усматривает вовсе не только один интеллект, постижение шире, чем мышление, чем интеллектуальное познание. Сердце постигает многое, что недоступно интеллекту. Красота, ценность невыразимы в рациональных понятиях, они воспринимаются сердцем, которое эмоционально слышит «гармонию небесных сфер» [6].

Исключительно важное значение в процессе познания придает «сердцу» И.А. Ильин. Причем, в отличие от Б.П. Вышеславцева, он трактует сердце в основном как эмоциональный центр. И.А. Ильин вводит особый духовный феномен - «сердечное созерцание», от развитости и силы которого зависит уровень духовности как отдельной личности, так и человеческой культуры в целом. «Сердечное созерцание» - самая глубокая и благодатная способность человеческого существа, высший гнозис на основе духовной любви к возвышенным и достойным предметам. Оно представляет собой «тотальное вживание в любое жизненное содержание» [7, с. 393]. «Сердечное созерцание» может быть присоединено к любому культурному акту, сообщая ему измерение духовности, откровение истины и творческую мощь. Все духовные органы, отчужденные от сердца, выхолащиваются, мертвеют и функционируют не на благо, а во зло человеку и человечеству. Западноевропейская культура на протяжении многих веков культивировала волю и мышление и пренебрегала жизнью чувства во всей его благодатной глубине, свободе и силе. Такую культуру И.А. Ильин называет бездуховной, поскольку духовность человека отнюдь не совпадает с сознанием, не исчерпывается мыслью, не ограничивается сферою слов и высказываний. Он считает, что человечество должно вернуть себе «сердце», понять его значение и назначение. Только оно призвано направлять, укоренять и сообщать духовность всем способностям человека, поскольку в высшей и последней инстанции все вопросы человеческой судьбы решаются любовью. Кроме того, только в сердце человека зарождаются новые творческие идеи [7].

Рассмотренные учения, не раскрывая всего богатства русской философии, позволяют тем не менее выделить основные ее идеи о значении и особенностях эмоционального постижения мира.

В русской философии эмоциональное постижение мира рассматривается как совершенно необходимая сторона целостного миропонимания, поскольку существует ряд явлений, доступных только для этого вида познания и закрытых для рассудка (к ним относятся, например, красота, ценность).

Эмоциональное переживание является не только необходимым, но и первым источником нашего знания. Реальный живой процесс познания предполагает изначальную включенность человека в стихию жизни, что предшествует всякой рациональной рефлексии с характерным для нее раздвоением на субъект и объект. На самых первых ступенях познания познаваемое как бы слито с нашей жизнью, оно не предстоит нам извне. А достигается подобное состояние в эмоциональном переживании. Разобщенность человека и познаваемого предмета, явления преодолевается в любви. В эмоциональном переживании предмет постигается в своей цельности и человеческой значимости. Таким образом человек приобретает так называемое «живое знание», которое является тем первичным материалом, из которого строится все наше знание.

Второй этап познания связан с работой логического мышления, т.е. рациональное познание рассматривается в русской философии как неизбежная стадия в развитии познания. Критику вызывает не само по себе рациональное познание, а ограничение познавательной деятельности только этим видом познания. Однако, не умаляя возможностей рассудка в освоении реальности, русские мыслители все же указывают на его вторичность по отношению к эмоциональному переживанию.

Эмоциональное переживание играет важную роль и на завершающем этапе процесса познания, который предполагает интеграцию рациональных, эмоциональных и других элементов этого процесса. В русской философии утверждается, что познание представляет собой некую целостную активность, в которую вовлекаются и ощущения, и мысль, и воля, и эмоциональное переживание, причем из всех слагаемых процесса познания решающим и важнейшим является любовь.
Литература

1. Соловьев Вл. Критика отвлеченных начал // Соловьев Вл. Сочинения: В 2 т. - М.: Мысль, 1988. – Т.1. – С.581-756.

2. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. - М.: Правда, 1990. – Т.1.

3.Франк С.Л. Душа человека // Франк С.Л. Предмет знания. Душа человека. - СПб.: Наука, 1995. – С.417-632.

4.Франк С.Л. Предмет знания // Франк С.Л. Предмет знания. Душа человека. - СПб.: Наука, 1995. – С.37-416.

5.Бердяев Н.А. Философия свободы // Бердяев Н.А. Философия свободы. Смысл творчества. – М.: Правда, 1989. – С.9-250.



6.Вышеславцев Б.П. Сердце в христианской и индийской мистике // Вопросы философии. – 1990. - № 4. – С.62-87.

7.Ильин И.А. Путь к очевидности. - М.: Республика, 1993.
скачать файл



Смотрите также:
Бакаленко Е. А. Идея эмоциональной обусловленности познания в философских концепциях русских мыслителей
97.56kb.
Введение. 2 Природа чистого разума. 4 Трансцендентальное учение о начала
158.15kb.
Развитие эмоциональной сферы дошкольников
55.73kb.
Кандидат философских наук, доцент кафедры социологии, педагогики и психологии
8.13kb.
Концептуальные особенности. Тема и идея
443.92kb.
Развитие у детей на основе разного образовательного содержания эмоциональной отзывчивости, способности к сопереживанию, готовности к проявлению гуманного отношения в детской деятельности, поведении, поступках
113.48kb.
Ответственный редактор доктор философских наук В. В. Соколов рецензент доктор философских наук Ф. X
3389.51kb.
Учебник для высших учебных заведений аст издательство москва издательство ростов-на-дону 1999 ббк ю25 К75
6904.84kb.
Жажда познания
48.15kb.
Вопросы к зачету по курсу «Психология учения и познания» для магистров
21.09kb.
Сравнительная характеристика русских и английских фе с компонентами, обозначающими
658.29kb.
Ii. Начало амурского вопроса и история Албазина
169.96kb.